— Либо, второе: вы думаете, что над дверьями висят топоры. Вы в этом не уверены, так как впервые их открываете. И тогда пытаетесь быть осторожным.
Констанция задумалась на мгновение, чтобы перевести это с артуровского на человеческий: Ю решил провести опыт на другой книге, чтобы не привлекать внимания к Татьяне и Онегину, а также чтобы ненароком не навредить. Взял историю, которую не жалко.
— Хорошо. Вот кто-то вошел в дверь, — она тоже прислонилась к подоконнику, — и что дальше?
— Вам известно, что этот кто-то не вернулся. И никто, кого звали, не пришел. Здесь, кажется, вывод просит сам.
— Напрашивается.
— Знаете, Констанция, я как будто сказал слишком много… — Артур подался назад, глядя с явной издевкой.
Констанция схватила его за руку, ощутив гладкость ткани халата и твердость его предплечья.
— Артур, я же исправляю ошибки ради вашего блага. Чтобы вы могли совершенствовать свой русский. Он итак диво как хорош, но никогда не стоит останавливаться на достигнутом.
— Как вы мне нравитесь вот такая… погодите-погодите, я помню слово… заискивающая!
Констанция оттолкнула его руку.
— Идите к черту.
— И отвечать на ваши вопросы оттуда? Или вы выяснили все, что хотели?
Пока Констанция выбирала между гордостью и желанием получить всю информацию, Артур чуть склонил голову набок и сказал:
— Я бы вообще более желательно делился с вами всем, что знаю, если бы вы были со мной ласковее.
Она прислонилась к подоконнику поясницей, уперлась в него руками, зная, что поза вышла вызывающей и даже приглашающей. Но Кинг держался невозмутимо.
— Прошу прощения, вы призываете меня подчинять вас нежностью и лаской? — тон был беззлобным, лишь немного саркастичным. — Не вы ли были против того, чтобы я добилась всеобщего поклонения?
— Ну вас же все равно ничто не остановит, — хмыкнул он.
— Но не вы ли сказали, что вас лично это не касается?
— Когда вы беретесь за дело, невозможно оставаться в стороне.
Они обменялись колкими, насмешливыми взглядами, и Констанция вдруг почувствовала как ее захлестнула волна симпатии. Если ее любовь была морем, а Артур — побережьем, то сейчас случился мощный прилив.
— Ладно, — вздохнула она, стараясь не утонуть, — Получается, Егор застрял в книге. Почему его не смогли оттуда вызволить?
Нацепив серьезное лицо, Артур ответил:
— У меня нет доступа к отчетам исследований. Я только знаю, что исследования были остановлены, а затем из-за, так сказать, бюрократической ошибки, главный артефакт покинул Основной Фонд. Все, что теперь имеет Библиотека относительно Егора — у вас. И, возможно, никто пока не будет этим заниматься. Я точно нет, потому что получил много распоряжений.
Констанция внимательно посмотрела на Артура:
— Вы могли пойти с этим к Илье.
Кинг тяжело вздохнул и потом так посмотрел, что Констанция была благодарна за подоконник: ноги подкосились, тело ощущалось как горячая глина.
— Вам может быть трудно в это поверить, но я хотел сделать что-то хорошее именно для вас. Действительно чувствовал вину, потому что поцеловал вас, и вам понравилось. Это было непростительно, — и прежде, чем она успела возмутиться, продолжил: — Кроме того у Илии много дел, он не так заинтересован в том, чтобы сделать то, что не получалось у целого отдела много лет. Возможно, он держит это дело в голове, но знает, что сейчас оно не успешно, и даже не будет заниматься. А вы можете что-то попробовать. Так я планировал дать шанс Егору и сделать хорошо вам. У меня получилось?
— Чтобы сделать мне хорошо, нужно немного больше, — ядовито ответила она и получила в ответ очередную понимающую ухмылку. — Но я благодарна вам за этот поступок, — она сменила тон на более официальный, — это было очень любезно с вашей стороны, вы действительно не просто оказали мне услугу, но и…
— Please, stop it, — попросил он. — Не надо эту вежливость.
— Разве это не то, что вы, британцы, так любите?
— Я обрусел. Моя мать говорит, я стал меньше улыбаться, а мой отец считает, что мое воспитание было разрушено. Я же думаю, что русские женщины научили мое английское сердце быть очень открытым и желающим эмоций.
На это Констанция ехидно ответила:
— Ну разумеется. И вы, как я понимаю, любите учиться. Таких старательных студентов еще поискать.
И снова села за стол. Бессонная ночь сказалась: Констанция вдруг почувствовала себя очень уставшей. Она сделала пару глотков остывшего чая. Повисшая тишина не казалась неуютной, напротив, тиканье часов, далекий шум за окном, шуршание шелкового халата Кинга, все это убаюкивало. Констанция медленно опустила голову на руки и даже ощутила, как проваливается в сон. Это было мгновение, но чувство падения заставило ее вздрогнуть.