Заинтригованная, Констанция попросила выложить все подробности дела. Получив их, крикнула Аврелия. Уже через пять минут они сидели в машине.
— Это просто огнище! — в десятый раз повторил стажер.
Разрыв произошел в районе площади Восстания, но Абонемент его не зафиксировал, так как это очень людное место с вокзалом и книжным: постоянная мощная читательская энергетика сделали обнаружение разрывов на этом пятачке почти невозможным. Опытный библиотекарь, такой, как Христофора Николаевна, не упустил бы, но в тот день дежурила Маруся.
А вот Брэдбери зафиксировали подозрительную активность: в соцсетях начали появляться публикации о крайне реалистичной ростовой кукле с луковой головой.
— Это же ребенок с луковицей вместо башки! — едва не плача от восторга, произнес Аврелий, выворачивая на Московский проспект.
— Это может быть просто костюм.
— Да ты видос посмотри! Качество, конечно, жесть, но глянь, у него шевелится рот и моргают глаза. Руку даю на отсечение, это Чиполлино.
— Так смело раскидываешься руками, как будто у тебя их пара сотен, а не две, — отозвалась Констанция, вглядываясь в пиксели. — А ведь это может быть его дедушка или один из братьев и сестер. Как их там звали, Чиполлита, Чиполлио и другие.
День был хороший. Ночью чуть подморозило, отчего под еще прохладным весенним солнцем воздух казался хрустальным.
— Часть фотографий сделана у Смольного, — заметила Констанция, пролистывая снимки на телефоне. — Это самая удаленная точка от места разрыва на данный момент. Поедем туда.
— А как думаешь, если начать чистить Чиполлино, он будет прям как луковица? — задумчиво произнес стажер. — Типа под коричневой шелухой еще слой, под ним — еще один и так далее?
Констанция вздохнула и, ничего не ответив, посмотрела в окно, на прохожих. Одеваться по погоде удавалось не всем: кто-то еще не отказался от пуховиков, хотя температура днем уже достаточно уверенно перебиралась через десятку, другие, по этой самой причине, уже разгуливали в толстовках и даже футболках, что казалось излишне поспешным решением.
Констанция сожалела, что в этом городе так быстро проходило межсезонье: вчера еще шел снег, завтра уже припечет и захочется снять верхнюю одежду. А ей так нравилось ходить в плаще.
— Как думаешь, рот и глаза у Чиполлино только на верхнем слое или на остальных тоже будет лицо? — продолжал размышлять Аврелий, пока машина огибала Московские ворота, что триумфально завершали Московский проспект мощной колоннадой на круглой площади.
Ответа не последовало. Другие мысли одолевали Констанцию: как теперь поступит Илья? Из кабинета он выгнал просто чтобы не убить. Но когда ярость чуть поутихнет, наверняка он почувствует себя обязанным принять меры. И ладно она… что бы он ни придумал, это вряд ли будет что-то, с чем она не справится.
Хотя, возможно, она все же перешла черту, за которой никакие личные отношения не имели значения. Но она могла все исправить, могла.
А вот Кинг оказался в этой ситуации исключительно по ее вине. Он не сделал ничего дурного. Конечно, с одной стороны — так ему и надо. С другой — совесть не позволяла оставить это без внимания. Тем более, он же нарушил правила, чтобы помочь ей.
— А если порезать его ножом, можно заплакать? — выдал новый вопрос стажер.
Наказание должно быть соразмерно преступлению. Артур подло обошелся с ее сердцем, она накажет его такой же душевной болью. Но работы это касаться не должно. Констанцию осенило: после рабочего дня она зайдет к Илье домой. Это у себя в кабинете он был строгим начальником, руководителем департамента. Дома же будет вынужден сменить роль, стать более открытым и готовым к диалогу.
— А на вкус он тоже луковый? Типа, его бошку можно настругать в суп?
Констанция мрачно взглянула на Аврелия.
— И растет ли у него зелень из верхушки?
— Ты замолкнешь?
— А ты можешь ответить?
— Нет.
Аврелий вздохнул. А затем, когда машина остановилась на светофоре, медленно повернулся к ней.
— Ко-о-онс.
Она осторожно окинула взглядом возбужденное лицо, обрамленное милыми кудряшками.
— Чего?
— Плиз-плиз-плиз, — он сложил ладони в умоляющем жесте.
— Что?
— Давай когда поймаем, попробуем выяснить, а? Ну интересно же.
— Ты больной что ли?
— Ну он же все равно не человек. Чисто в научных интересах! Аккуратненько так резанем хотя бы…
Констанция покачала головой, устало прикрыв глаза.