С уважением, М.
P. S. Один совет молодым журналистам, которые, возможно, прочитают эти строки: никогда не слушайте менеджеров, ассистентов и других сотрудников, которые предостерегают вас перед разговором с собеседником — этого нельзя, а того тем более, а с таким вопросом даже не суйтесь. Суйтесь, суйтесь, только так, чтобы тот, с кем вы говорите, поверил в то, что вам интересен его мир. И у вас все получится. Даже если ваш собеседник, как Ламберт, не считает себя интеллектуалом.
Франкфурт-на-Майне, понедельник, ночь
Малгося,
«ах, этот его неотразимый взгляд…» — цитата из тебя. В этих словах твое эмоциональное сверкание, если можно так сказать. Я посмотрел весь набор «взглядов» Ламберта (к сожалению, только по Интернету, на мониторе компьютера). Мне они показались интересными. Некоторые из них, впрочем немногочисленные, были взглядами влюбленного мужчины. Остальные — взглядами грозного, решительного бойца, независимо от роли, в которой он выступал. Признаюсь тебе в своем невежестве. Помню лишь один-единственный фильм с Кристофером Ламбертом. Тот, что получил французского «Оскара», то есть премию «Сезар», в 1985 году (то есть очень давно). Речь идет о знаменитой «Подземке» в постановке Люка Бессона, наверное лучшем триллере в истории французского кино. Ламберт в роли панка-анархиста великолепен, но все же в моей памяти из этой картины остался невероятно мрачный сюрреалистический мир катакомб парижского метро. Как какой-то параллельный мир, под землей. А еще я помню «неотразимый взгляд» партнерши Ламберта по фильму Изабель Аджани, игравшей роль Хелены. В «Подземке» Ламберт влюбляется в прекрасную Аджани (в фильме, потому что об их романе за кадром мне ничего не известно) и прекрасно, убедительно переживает эту любовь на экране. Но это только роль. Ты пишешь о настоящем влюбленном Кристофере Ламберте. Все складывается к лучшему, потому что я тоже хочу кое-что написать о влюбленности…
Вот уже несколько лет я провожу 14 февраля в Варшаве. И это вовсе не потому, что именно в Варшаве какой-то своей «валентинке» я хочу доставить радость цветами, шикарным ужином вдвоем, шоколадками в коробке в форме сердца, совместным посещением филармонии или просто прогулкой, во время которой я буду рассказывать ей, как она важна для меня. Нет у меня в Варшаве никакой «валентинки». Я прилетаю в Варшаву потому, что я якобы своими книгами сильно ассоциируюсь у людей с этим днем. Честно говоря — без кокетства, — считаю, что выделять именно меня — большое преувеличение. С этим днем должны ассоциироваться чуть ли не все авторы, потому что большинство книг в той или иной степени — это книги о любви. И это продолжается вот уже более двух тысяч лет. Кроме того, я считаю, что меня не следует выделять именно потому, что хоть мои книги и о любви, но всегда о любви несчастной, связанной со страданием, болью, страхом, изменой, неосуществлением, одержимостью, расставанием и в результате — с одиночеством. В своих книгах я становлюсь на сторону тех, кто не имеет ни малейшего повода любить этот день и с превеликим удовольствием вычеркнул бы его из календаря, потому что он навевает на них тоску, бередит старые раны и напоминает им об их одиночестве. И таких людей очень много. Мне прекрасно известно об этом из моей электронной почты, приходящей ко мне каждый день.