Но вот дорожка выводит нас к воротам, и пряничные домики из темного кирпича остаются позади. Хочется поскорее уйти отсюда, сесть в метро, раствориться в толпе и зажить своей привычной жизнью, своими проблемами. И настроение уже не такое радостное, как утром. Вот уж правда — знания множат печали.
Потом, когда я делала интервью с Николаем Бокашевским, я не могла не вспомнить спектакль «Придурок», действие которого происходит в психушке.
— Декораций минимум, но все очень реалистично. Такое ощущение, что попадаешь туда.
— Извини, а что, есть с чем сравнивать?
— Есть. С «Кащенко». Летом, когда нечего было в номер ставить, мы делали оттуда репортаж. Впечатления, скажу я тебе, те еще.
— Да, угораздило тебя. У нас, правда, недавно на спектакле случай был. Если помнишь, герой в финале вешается. Так с одной зрительницей случилась истерика: она решила, что повесился актер, причем по-настоящему. Еле ее успокоили…
Но это будет потом. А пока мы, ненадолго забежав в редакцию, пошли с Машкой обедать в наше любимое кафе «Блинчики», где можно было вкусно и недорого пообедать, а интерьер в веселых желто-красных тонах возвращал к жизни после любой депрессии и неприятностей.
Когда мы вернулись в редакцию, нас ждал очередной сюрприз: на возникшую «дырку» почти на полосу опять нечего было ставить. Поломав мозги так и эдак, начальство решило сделать репортаж из ЗАГСа. Вся соль в том, что надо было описать в красках, как однополая пара просит ее зарегистрировать. Добровольцев не нашлось. Кроме того, пришлось помучиться, чтобы найти в редакции людей без штампа о браке. Так что нам с Машкой снова пришлось прикрывать амбразуру.
— Давай оставим это на завтра. С утра и пойдем. Сегодня уже сил ни на что нет, ни моральных, ни физических, — взмолилась Машка.
— Давай. Я только с подругой переговорю, и по домам.
— Хорошо.
Я позвонила Марине, с которой дружила с первого класса. Марина была юристом и частенько меня выручала, а я в качестве благодарности водила ее в театры. К тому же от моей редакции до ее офиса было пять минут пешком. Надо лишь перейти дорогу.
Я уже стояла у лифта, но смутное ощущение того, что я что-то забыла, не покидало. Изучив содержимое сумки, вдруг поняла, что забыла самую главную, жизненно необходимую вещь — «склерозник». Пришлось возвращаться. Говорят, это плохая примета, так что я, шагая по коридору, была готова ко всему. Дверь в нашу комнату оказалась открытой, и я слышала голоса Макса, фоторедактора Лауры и фотографа Влада.
— Как уже ушла? — не поверила Лаура. — Она же обещала узнать про фотографии с гастролей своего любимого академического театра.
— Улетела наша Шаровая Молния, — констатировал Макс.
— И что мне теперь делать?
— Записаться в охотники за привидениями. Ты же знаешь, она у нас девушка неуловимая и непредсказуемая.
— Что непредсказуемая — это точно, — отозвался Влад, — никогда не знаешь, что выкинет.
Это становилось интересно. Я старалась перемещаться как можно тише. Конечно, нехорошо подслушивать, но не каждый день выпадает возможность узнать, что же о тебе думают коллеги на самом деле.
— Да, была бы чуть пособраннее и поспокойнее — цены бы ей не было, — продолжала Лаура.
— Твоя правда. А то просто огонь-баба, — не унимался Влад, — я иногда вам с Димкой сочувствую. Правда, работу она свою знает, этого не отнять.
— Она зря шуметь не будет. А с Димкой они всегда, сколько помню, цапаются. Это у них стиль общения такой, — встал на мою защиту Макс.
— Тебе судить. Но по ней видно: чуть копни — стерва порядочная. Таких лучше по-настоящему не злить, ноги не унесешь. Типичная рыжая стерва. И мужиков, видать, привыкла под себя подминать.
— А ты пробовал?
Влад замолчал. Правильно, Макс, так его! Стерва-то я стерва, это в любой женщине есть. Вопрос лишь в том, насколько глубоко это в ней сидит. В комнате повисла тишина. Через какое-то время в коридоре показался Влад, мы с ним чуть не столкнулись. Но он пошел в другую сторону, и я осталась незамеченной. Димки не было. В комнате остались Макс и Лаура.
— Ты надолго вернулась? — спросила она.
— Уже убегаю. «Склерозник» вот забыла.
— А что с гастрольными фотками?
— Просили завтра позвонить. Терпит?
— Вполне.
— Ну, всем пока, я побежала. — Я взяла «склерозник», лежавший на столе, и вышла из комнаты.