— Жуть с ружьем! Я же после такого кошмара не засну.
— Ты — не заснешь?
— Не хами, пожалуйста.
— Ладно, давай выпьем. Чтобы кошмары не преследовали ни во сне, ни наяву.
— Хорошо сказал.
Велесов достал откуда-то бутылку вина и нехитрую снедь. Мы просидели какое-то время за необременительными разговорами. Было спокойно и уютно от неспешной беседы, от тепла, которое разливалось по всему организму после каждого глотка.
— Кстати, о коте. Давай я тебя в «Живой уголок» сдам.
— Не надо меня в «Живой уголок» сдавать, я тебе еще пригожусь!
— Ты не понял. Мы сделаем текст о твоем кошаке. У нас новая рубрика появилась, где звезды о своих питомцах рассказывают.
— Хорошо, давай.
— Надеюсь, за неделю сделаем.
— Не вопрос. Хотел спросить: что хорошего в ближайшее время будет в плане мероприятий?
— Да вот презентация «Золотого конька» намечается. Может, схожу. Еще не решила.
— Тебе-то он зачем?!
— Мне он никуда, как ты понимаешь, не упал. Это одна группа решила себе такое название взять. Мне они тоже по большому счету не нужны. Но может, среди гостей интересные люди будут.
— Понятно.
— Хорошо сидим, но надо собираться.
— Да, конечно. Я тоже пойду.
Мы шли по пустынным коридорам. Вдруг откуда-то послышались шорохи и какие-то странные звуки. В уютном закоулке целовалась парочка. Я потянула Велесова: пойдем, не будем мешать. Велесов улыбнулся, но сопротивляться не стал. И вдруг яркой вспышкой, как кадр в темном кинозале, нагрянуло воспоминание о том, как мы с Морозовым занимались любовью в театре. Я как-то заехала к нему днем, когда утренние репетиции уже закончились, а до вечернего спектакля было еще далеко. Мы решили пройти через зрительское фойе — так быстрее. Вдруг оба остановили взгляд на черной лакированной поверхности рояля. Я не помню как, но через пару секунд мы уже были на нем. Наверное, взлетели на крыльях любви. Ничего вокруг не замечали и не могли ни о чем думать, разрываемые желанием и страстью. И тут раздались шаги. В пустом театре они были очень хорошо слышны. Мы еле унесли ноги, чуть не столкнувшись с главным режиссером. Конечно, он не мог нас не заметить. На следующий день, на утренней репетиции, первое, о чем сказал главный режиссер с горящим взглядом: «Я знаю, с чего мы начнем репетицию второго акта!» Начали репетировать любовную сцену. Все это время Морозов был в напряжении: он ожидал как минимум выговора. А у меня потом болела спина, и Толик, к которому я обратилась за помощью, всячески меня подначивал. Я ему сказала, что накануне была в театре.
— Чем же ты занималась в театре, что у тебя теперь так спина болит?
Я как могла отшучивалась.
Немного поплутав, мы вышли на улицу и распрощались. До метро оставалось каких-то двести-триста метров. Я вспоминала целующуюся парочку.
Дома я была около полуночи. Морозов в течение дня не звонил. Я набрала его номер.
— Привет, как дела?
— В принципе нормально, если бы не эта сумасшедшая.
— А что случилось?
— Мне сегодня ребята рассказали одну историю. Год назад она ходила на каждый спектакль с участием Сашки Гордеева. Садилась на одно и то же место, дарила ему цветы. Это продолжалось почти полгода. Он принимал ее знаки внимания, но держал дистанцию. И вот как-то после спектакля она заявляет, что хочет, чтобы Сашка проводил ее домой. Он популярно объяснил, что женат, что дамочке ничего не светит. Она фыркнула и ушла. На следующем спектакле она неизменно сидела на своем месте. Только цветы потом подарила Олегу Никольскому.
— А теперь она выбрала жертвой тебя? Тебе-то она цветы дарила?
— Нет, не дарила. Но сегодня мне пришлось перемещаться по театру мелкими перебежками. Сначала я увидел ее на вахте. Она меня заметила, но куда я скрылся, не уследила. Уж не знаю, как она прошла, но через какое-то время, когда уже был в гримерке, услышал в коридоре ее голос. Она караулила меня у двери полчаса! Мы с ребятами пошли в буфет, и я с ней столкнулся. Что тут началось! Она понесла какую-то околесицу. А потом стала настаивать на близости.
— И чем же закончилась эта эпопея?
— Мы с Валеркой разыграли сумасшедшую сцену — прикинулись голубыми. Похоже, она поверила.
— Ничего другого вы, конечно, придумать не смогли. А потом еще удивляетесь, откуда берутся сплетни. Развели «голубятню» на радость светским хроникам.