Постояв еще немного и понаблюдав за мной, она побрела вперед, обнимая себя, чтобы согреться. В особняк, корка льда трещала под каблуками. Я же осталась во дворике. Ветер забирался под пальто, вгрызался в плоть, давил на плечи. Выдох мой вырвался паром. Перед тем, как я закрыла лицо. До того как горячие капли, сорвавшиеся с подбородка, достигли земли.
Глава двадцать вторая
Я сидела на диване в гостиной, закутавшись в плед. Фаланги грела фарфоровая чашка, по чаю шла рябь. Я же смотрела в одну точку вот уже час. Впору было заняться домашним заданием. Впору было заняться хоть чем-нибудь, дабы голова перестала взрываться от дум, но я не могла заглушить те логические цепочки, что вились, смыкались звеньями, ведя к вероятной причине моего нахождения в доме Литвинова, к решению взять надо мной опеку, хотя по меркам общества я была совершеннолетней. Отбрасывала ее, засовывала куда подальше. Ибо… она была ничтожной по сравнению с тем, что пришлось пережить Марку. И, по всей видимости, не так уж и давно.
- Литвинов Даниил Маркусович, - пролепетала и закрыла глаза.
Боже мой! Он же был женат. Однако мысль о детях не посетила меня. Даже тогда, когда мужчина сказал, что потерял кого-то очень важного. Того, кто был для него всем. Того, кого он полюбил с самого начала, с тех пор как увидел в первый раз. Сын! И было ему всего два.
Скривилась. Образ отца терзал внутренний взор. Он спился, когда умерла мама. Папа не сумел пережить. И Маркус делал то же самое. Ровно то же самое. Закрылся в себе, отогнал друзей, стал циничным, холодным и грубым и, самое ужасающее, отказывался от помощи людей, которым был не безразличен. Один на один, сам с собой и той болью утраты, с коей просыпался каждое утро. Может потому он почти не спал? И чувство сие было мне слишком знакомо. Когда открываешь глаза и осознаешь, снова и снова, что все изменилось и как раньше не будет никогда.
- Как же так вышло? – сморгнула слезы, отхлебнула, шмыгнула носом, как раз перед стуком в дверь.
- Госпожа, это я, - Нанси открыла, я откинула плед, вскочила, оставила чашку на столике и унеслась в ванную, чтобы она не увидела разводы на моем лице. – Госпожа? Вы куда?
Прислонилась спиной к полотну. Посмотрела на себя в зеркало.
«- …Вика, даже если скажу, ничего не изменится. От того, что ты будешь знать…».
Повернула вентиль, вода хлынула в раковину. Умылась горячей водой. Завершила прохладной.
«-…Но ты попросила, и он перестал…».
Прижала к лицу полотенце и так и осталась.
Нет, это мы уже проходили. И я сама все испортила, полезла с ненужным выражением чувств. В его то состоянии. Теперь же Маркус сторонился меня, сведя общение к минимуму. С тем же с ним явно происходило что-то. Так же как и со мной, запутавшейся в край. В том, что вообще ощущала.
- Госпожа? – позвала домработница осторожно и взволнованно. – Извините, с вами…
- Да, - отшвырнула полотенце в сторону. – Я сейчас выйду. Захотела освежиться.
- А, - скрипнули половицы. – Я там вазы принесла. Госпожа Анжелика сказала, что вам цветы подарили.
Потерла скулы. Вздохнула. Точно. Цветы.
- Спасибо, - стерла остатки разводов под глазами, глубоко задышала.
Успокоиться. Прежде всего.
- Что вы, - сказала я, вернувшись в гостиную и увидев, что Нанси уже расправилась с букетом и розой. – Я бы сама.
- Велико дело, - женщина оглядела меня, попутно раскладывая столовые приборы на салфетке. – Ваш обед. Мясное рагу с грибами и перцем. Горячее. То что нужно в такую сырость, - она покосилась на окно. – Только бы не замело. Не люблю зиму.
- Отчего же? – я прошла к столу и опустилась на стул, выжидающе взглянула на Нанси.
- Холодно, - она наполнила чашку свежим чаем. – Все такое пустое и грустное, серое. Голое. Так мало красок и белый слепит. А еще… Позволите? – я закивала, домработница уселась рядом. – А еще общественный транспорт не дождешься. Все мокрые, давка. А цены! Батюшки, все и без того дорогое. Одно только радует, - она мечтательно улыбнулась. – Новый Год. Все мои дети и внуки приезжают. Я не одна. Полный стол и смех. Да, - улыбка ее померкла. – Как же вы тут будете? Хозяин вряд ли, - Нанси разгладила складки на форме. – Только бы не напился как в прошлый раз. После выходных не узнать было.