- Не обещайте того, чего не сможете сделать, - сказала прописную истину и начала высвобождаться, но нет, он был намного сильнее. – Послушайте, - сглотнула, судорожно ища пути к отступлению, которых не было, - вам ни к чему. И ничего не изменится, а станет только хуже. Вы и без того знаете слишком много. Я не собиралась целовать вас. Так вышло. Может, не стоит усугублять? Вы уже достаточно ясно дали понять, что вам ничего от меня не надо.
- Это когда? – выпалил Маркус и остыл вмиг, только бросил в сторону: - Дьявол!
Он глубоко задышал. Я не смела шелохнуться.
- Хотя бы тогда, когда отказались разговаривать и закрылись в кабинете, - ответила все же, погружаясь в недоумение пуще. – О том, что было, когда я болела.
- А что ты помнишь? – Марк прожигал взором стену, мне стало несколько жутко.
- Не знаю, - проговорила честно. – Не знаю, что из того бред, а что, - задрожала, упираясь в его предплечья, - а что правда.
- Например.
Мужчина продолжал смотреть не на меня, уж точно не ждавшую, что разговор примет такой оборот. Он что, действительно собирался ответить? После всего?
- Вы мной восхищаетесь и не считаете ребенком, - самое безобидное, любопытство взяло вверх над здравым смыслом.
Одному Богу было известно, к чему приведет сие обсуждение. Я была уверена, что ни к чему… адекватному. Что оно усложнит наши отношения, но затормозить не могла. До чего же опрометчиво.
- Да, - сухая констатация факта. – Восхищаюсь и не считаю.
Опалило кончики ушей, однако неловкость сплелась с чем-то до одурманивания приятным, подстегнувшим открыть рот снова.
- То как поцеловали в щеку, - очи его закрылись. – То, как сказали, что недостойны и не можете забыть и понять себя. И мне лучше не знать, о чем вы думаете, иначе держалась бы подальше. Еще что-то про Арса и, - запнулась, Маркус поморщился, - и про то, что поклялись меня уберечь. От себя в том числе, - вдохнул и не выдохнул. – На том все.
Закончив, я уставилась вниз. Страшась. То ли ответа, то ли того, что развернется и уйдет, оставив одну посреди комнаты. Уже сама не понимала, чего больше. И что было предпочтительнее.
- Правда, - прочеканил Марк, наконец, устало, плечи его осунулись, а хватка ослабла, зря, я едва стояла. – Правда, от первого до последнего. Я, правда, не мог себя понять, так же как и забыть. И решил, что лучше буду держаться подальше и не мешать. Не вышло, - он сокрушительно наполнил легкие и заглянул в мои глаза, не менее круглые и потерянные.
- Почему? – глас мой напоминал скупой ветерок.
- Потому что неправильно, - чуть ощутимо встряхнул. – И дело не в возрасте, хотя это тоже. Я просто знаю, что я есть, - мужчина смотрел на меня, а казалось прямиком в душу. – Я просто знаю. И я далеко не подарок и давно не тот Марк, которого ты когда-то знала. Неуравновешенный хам. Но отчего же доводы меркнут? Когда ты смотришь вот так, - вновь была прижата к вытянутому телу, теснее некуда, охнула, залилась до кончиков волос, в черных очах заискрилось нечто зловещее. – Ви, - хриплое и надрывное, безудержные мурашки облепили. - Почему ты так смотришь? Чем я заслужил? И что это за «опять»? И почему мне так пугающе хочется свернуть ему шею? За то, что он так нагло трогает. А еще роза, - последнее уже практически рычал. – Я был более чем уверен, что всего лишь зов плоти и пройдет. Так бывает. Но нет. Не проходит. И я на грани того, чтобы собственную клятву нарушить. Цена – ломаный грош. Мне! – его пальцы погрузились в основание косы, по мышцам прошлась судорога. – Оттолкни меня. Детка, - сгорбился, носом по шее провел, я стояла как вкопанная, лишенная речи. – Господи, я же всего лишь поговорить хотел. Сказать, что буду для тебя тем, кем захочешь. Другом, братом, отцом. Да кем угодно! – порывисто сгреб в охапку. – Хотел на ужин позвать. Извиниться за свое поведение. Купить что-нибудь, только бы улыбнулась, - застонал, уронил мокрый поцелуй на оголенную кожу, я задохнулась, обняла за плечи, потому что немного и дышать будет нечем совсем, от того, что он говорил, как, в голове каша, в голове пусто. – А вместо того, - сдавленный хрип, - окончательно крышей еду. Боже, - россыпь поцелуев, на мыски приподняло от тока, что взвился в венах. – Не молчи, умоляю. Вика, детка. Малыш, не молчи, - вздохнул с шумом, громко сглотнул, ребра заныли. – Моя маленькая, нежная. Такая теплая, - Маркуса натурально трясло, меня не меньше. - Нет. Нет.