Вскочил. Я соображала, о чем он. Не выходило. Туман под черепной коробкой. Пульс грозил увлечь на пол. Маркус же воззрился на раскрытый учебник.
- Ты все сделала? - спросил угрюмо.
- Нет, - призналась честно. - Я пыталась...
- Четырежды проклят, - перебил, свитер поправил, убрал непокорные пряди, что закрывали обзор. - Отлично, - прокашлялся. - Значит, я помогу. Но только после ужина. А теперь собирай учебники, тетради и идём, - не шелохнулась, мужчина грустно вздохнул. - Детка, пожалуйста. Я, правда, очень голоден. Безумно...
Встрепенулась и бросилась к столу. Сгребла в кучу без разбора. Развернулась.
- Я готова, - провозгласила, карандаш выпал и приземлился на ковер. - Идём.
Сказала и, не дожидаясь ответа, ринулась к ботинкам, теряя на ходу листы.
***
Выйти мне так не дали. Отобрали ворох, сложили, заставили одеться и лишь после повели в особняк по тропинке, переливающейся коркой льда.
- На кухню отнесу, подходи, - сказал Маркус в холле и ушел.
Разделась. Ботинки оставила на коврике и, невольно, покосилась на тот закуток, где пряталась вчера. Кто бы мог подумать, что...
- Ви? - позвал, отвлекая от дум про «знак».
Отмахнувшись от них, побежала к нему и за малым не наткнулась на стол. Сконфуженно упёрлась в него руками. Марк очутился рядом незамедлительно.
- Пол скользкий, - пояснила под прицелом испытывающего взора. - Не рассчитала.
- А бежала зачем? - спросил и посмотрел вниз на мои ноги, скорее одну. - Не болит?
- К вам бежала, - мужчина вытянулся в струну, я скомкала край свитера и рассмотрела столешницу с едой. - Вы сказали, что голодны очень. Так...
Охнула второй раз, стоило Маркусу подхватить меня. Он усадил. Придвинул. Поцеловал в макушку. Сам разместился напротив. Я устремила взгляд на лазанью и... чуть не поперхнулась. Слюной и воспоминаниями, всполохом разогнавшими кровь.
- Приятного аппетита, Ви, - молвил глухо, так же смотря в тарелку.
- И вам, - прошептала, берясь за вилку, не совсем понимая реакций, особенно отвращения, мимолётно исказившего жёсткие линии.
- Благодарю.
Кухню заполонило молчание. Грузное. Давящее. Я жевала кулинарный шедевр от Нанси, позволяя себе короткие взоры. Маркус ел быстро, выдавая нетерпение, запивал соком, превратил салфетку в груду обрывков. Закурил в итоге, расправившись с блюдом и поинтересовавшись для приличия, не против ли я. Поднялся, закинул тарелку в раковину и поставил чайник на огонь. Сделал радио громче. Постоял у тумбы, прислушиваясь к новостям и кормясь дымом. Я проглотила последний кусочек. Хотела убрать за собой, но Марк опередил. Добавил тарелку к своей. Затушил сигарету.
- Будешь десерт? - открыл холодильник.
- Да, - вытерла губы салфеткой и подумала, что было неплохо умыться. - Можно воспользоваться ванной?
Мужчина, было, потянулся за чем-то, однако выпрямился и перевел на меня удивлённые очи.
- Конечно, - тон его был растерянным, брови сошлись на переносице.
Я покинула кухню. Преодолела ступеньки, направляясь в комнатку, что примыкала к спальне, служившей обителью на время болезни. Сполоснула лицо, осмотрела себя и изрядно посетовала на отсутствие косметики. А тем моментом мотыльки расшалились, посылая мурашки. Ущипнула запястье, проверяя сон иль явь. Расчесала волосы пальцами и улыбнулась отражению.
Неужели взаправду?
Захихикала, подпрыгнула. Счастье окутало бархатной вуалью.
- Господи, - выдохнула, откинула пряди назад.
И потопала обратно. На лестнице держалась за перила, чтобы не скатиться и ненужные мысли отгоняя. Подкралась к кухне. Заглянула. Маркус стоял, упираясь поясницей в тумбу. И снова курил. Радио выдавало звуки красивой мелодии. А на столе стояли две чашки с чаем и блюдо с пирожными. Приметив розоватый крем, я едва не засмеялась, но улыбка померкла при виде мужчины, прикрывшего ладонью глаза.
- «Вы», мать твою, - с трудом различимо, отнял руку, сжал кулак. – «Вы»...
Затянулся. Выпустил дым. Загасил, практически целую. Я ухватилась за косяк. Насупилась.
А ведь точно. На «вы» обращалась, повинуясь привычке. И улыбка вновь по лицу поползла. Вышла из-за укрытия.
- Клубничные?