От звука моего голоса Марк порывисто обернулся.
- Да, - сказал пространственно и проследил за тем, как я вернулась на место. - Купил сегодня. Для тебя.
Начало сводить скулы. Взялась за одно. Откусила. Фаланги перепачкались в креме. Облизнула. Марк опустился напротив. Залпом выпил половину чашки.
- Нравится? - хрипло, тряхнул головой, достал очки из футляра, увенчал нос. - Так что там с заданием?
- Нравится, - облизнулась, нежный вкус смешался со смущением. - Спасибо тебе, Марк.
Он замер, так и не дотянувшись до учебника. На меня изумлённо посмотрел, а я откусила ещё кусочек. Язык по верхней губе провел, собирая крем.
- Мне слова нужно выучить, - по коже острым, как бритва, взглядом прошлось. - И текст письменно перевести, - отхлебнула чай. - Самое сложное слова запомнить. С текстом недолго.
- Тогда как насчёт текста сначала? - пододвинул учебник к себе, неотрывно смотря на меня. - И, - раскрыл, - поделиться не хочешь?
Недоуменно опустила взгляд на блюдо. Там осталось ещё три порции.
- Ви, иди сюда, - переворачивал страницы. - Иди ко мне, детка.
Послушалась. Обогнула и рядом встала, чтобы в момент на коленях у Маркуса оказаться. Снял очки. Я через рот дышала, наблюдая за его обострившимся ликом. А он губами к моим прижался, избавляя от остатков крема.
Поцелуй со вкусом клубники. Так с ним делиться я готова была бесконечно.
Глава двадцать шестая
- Что-то ты сегодня какая-то слишком довольная, ma chère, - прошептал на ухо Арсений, пока я записывала за преподавателем по философии, с трудом сдерживая улыбку и то, что мозг упорно генерировал перед взором. – Случилось что-то очень хорошее?
Вздрогнув, я оставила жирный след от чернил на листе.
- С чего ты взял? – отозвалась, поджав губы и краснея нещадно.
Ответом мне был долгий пытливый взгляд голубых глаз, в которых плескалось веселье. Арс явно забавлялся.
- Не расскажешь? – он записал предложение, сокращая слова. – Отчего улыбка не сходит с твоего хорошенького личика, а румянец заливает щечки. Причина тому точно не я, - внезапно, губы парня снова очутились рядом с моим ухом. – Или я?
- Нет, - вздохнула и осмотрела аудиторию, чтобы убедиться, что никто не подслушивал. – Не ты.
Наткнулась очами на Инну. Она тут же недовольно отвернулась.
- Тогда что? – напирал Арсений. – Ну же, ma chère. Умру от любопытства, и то будет на твоей совести.
Я скуксилась, уперев зрачки в написанное. И ничего не увидела. Ничего, кроме самого прекрасного лица. Совсем рядом. Вкус поцелуя наполнял невыразимой робостью. Жаркие руки заставляли кожу пылать, а перевод отходил на пятидесятый план, по сравнению с тем, что я ощущала, проведя у него на коленях целый вечер. А когда Маркус вновь надел очки и превратился в строгого учителя, который решительно намеревался научить меня новым словам, я и вовсе была готова стать лужицей, воистину не соображающей. Таким я его еще никогда не видела.
- Ну, же, детка, - басил, смотря в учебник. – Это не сложно. Уверен, что ты строишь ассоциации, чтобы запоминалось легче. Так?
- Да, - сказала в наваждении. – Эти на всю жизнь запомню.
Лукавила, но мужчина понял, к чему я клонила. Видела, насколько быстро венка у него на шее билась, чувствовала, как тесно к себе прижал. Не выбраться. Не сбежать.
- Черт, Ви, - сосредоточенность как рукой сняло. – Тебе слова нужно запомнить. Перестань.
- Что перестать? – наклонила голову вбок.
- Смотреть на меня так, - на шипение сорвался.
Закрыла веки. Чтобы еще острее. Он повсюду. Запах кружил, тепло заменило кровь в теле. Теле, что совершенно меня не слушалось. И я не знала, что на моем лике отразилось, однако Марк хрипло прорычал очередное проклятье.
- Ладно, - рявкнул. – Поцелуй за каждое выученное слово. Согласна?
Распахнула глаза и закивала, да так что в затылок отдало.
- Тогда начинай, - заглянул в радужку, прожигая чернотой своей. – Внимательно слушаю.
Повернувшись у него на коленях, схватила учебник и принялась тараторить. Зубрила. Учила, отпечатывая в памяти. Записывала. Весь лист исписала неровным почерком, чтобы позже сдать экзамен. Ему. Награда моя была восхитительной.