- В машину закину, - пояснил. – Будет там, чтобы ты не таскалась. Удобнее, - стащил со скамьи портфель и лишь после посмотрел на меня. – Покажу как-нибудь. Место, в котором я, - взъерошил светлые волосы, - прячусь, должно быть.
- От отца? – предположила, припоминая разговор в столовой, встала и подошла вплотную. – Арс…
- От того, кто я есть, - перебил он и, взяв за руку, повел в гардеробную. – Идем, ma chère. Тебя заждались, небось.
Молча повиновалась. Молча глазела на его спину. До той поры пока врожденная любознательность не одержала победу.
- А кто ты есть? – молвила осторожно, облачаясь в пальто.
Арсений был рядом, заматывался в шарф.
- Чернов, - произнес он с недобрым оскалом и застегнул пуговицы. – Непутевый младший сын и брат.
На том разговор закончился. Улица встретила сыростью и промозглым ветром, от коего я спасалась, приподняв воротник.
- Кстати, что у тебя с ногой? – Арсений помог спуститься с лестницы, я прихрамывала, натруженная колено зудело. – Не замечал, чтобы ты хромала сегодня.
- Я упала вчера, - лицо парня вытянулось. – Прямо тут. Ничего серьезного, - заверила, боковым зрением отмечая стремительно приближающуюся фигуру, сердце пропустило удар, на скулах розами краснота расцвела.
- Упала или кто-то помог? – Арс подозрительно сузил очи, очевидно, видя меня насквозь, я же не издала ни звука; все ближе, он. – Вика!
- Добрый день, - от баса затрепетала, сконфужено потупилась. – Арсений.
- Господин Литвинов, - друг растерял напористость в секунду, став самой невыносимой формой себя, надменной и самовлюбленной. – Добрый день. Рад видеть. А не подскажите, что у ягодки с коленом? Спрашиваю, а она не отвечает.
- Ты хотел сказать у Виктории? – рука Марка обвила стан, судорожно вдохнула, его запах на кончике языка, а голос жесткий, контраст с нежностью посылал волны колючек. – Ее толкнули, - сглотнула и отважилась взглянуть на покровителя, он обводил цепким взором студентов. – Девушка, с темными волосами. Случаем, не знаешь, кто она? – от напряжения в морозном воздухе могла запросто вспыхнуть спичка.
- Знаю, - глаза Арсения зловеще блеснули. – И разберусь. Мое почтение, господин, - посмотрел на меня, улыбнулся и подмигнул. - До завтра, - начал проходить мимо, задел, - ягодка.
Последние с придыханием. Я остолбенела. Рука Марка стиснула куда ощутимее.
- Значит, ему вмешиваться вполне, а мне нет, да? – раздраженным тоном сверху, я задрожала, отнюдь не от холода или страха. – Ви? Посмотри на меня.
Подчинилась. Воззрилась снизу, вбирая каждую черточку, не веря, что мой. Не веря, что здесь, встречает, удерживает, что линии на глазах становятся мягче, а черная радужка начинает поглощать зрачок. И губы. Которыми целовал, совсем рядом. На мыски приподняться и ощутить. Еще раз. До сладостной боли. Теряла голову. Теряла себя. Уставилась, взывая к контролю. Не выходило.
- О, Боже, - хриплым шепотом. – Детка, - резко вдохнул. – Идем в машину. Здесь холодно. Поехали домой.
Домой… Позволила увести себя. Посадить в салон. Маркус уселся рядом. Завел мотор, дергано. Была не в силах отвести взгляд, полностью на нем сосредоточившись. И лишь в последнюю секунду до того, как он тронулся, на краю сознания зазвенело, что Арсений так и остался на парковке.
***
Мы не разговаривали. Марк оживил радио. Я наблюдала за мужчиной, краснея до кончиков волос, что покоились в высоком хвосте. Он смотрел на дорогу. Вел аккуратно, но вместе с тем натужно. Сжимал руль до белизны костяшек. Остановился на светофоре. Подвигал челюстью. Потер небритый подбородок. Мигом представила, как губы мои загорятся от трения. Утро представила. И так жарко стало, что избавилась от шарфика. Пальто расстегнула, по шее провела. Марк выдохнул с шумом.
- Ви, - начал, автомобиль медленно покатился за колонной.
- Да? - улыбнулась невольно, мотыльки в подреберье устроили смерч.
Мужчина набрал скорость. Нижнюю губу облизнул. Улыбка завяла.
- Нам все-таки нужно поговорить, - бас тягучее стал, всю меня прошибло, и трепетом, и липкими мурашками.
- О чем? – вопросила, а сама на сидении сгорбилась.
- Обо всем, - прочеканил отрывисто, свернул. – Обо всем, малыш.