И вот это «обо всем» мне не понравилось вовсе.
Глава двадцать седьмая
Ничего не сказала. Воззрилась в окно, ожидая. Ни к чему не привело. Тишина до самого особняка. Покидала салон уже в ужасе. Ветер чуть с ног не сшиб. Удержалась. Сделала шаг и уперлась в Маркуса. Пялилась на пуговицы его пальто.
- Много задали? – сказал и обнял ладонью мою.
- Нет, - я вся горела. – За час управлюсь. Может, за два.
- Хм, - мужчина задумчиво привалился к «Грезе». – Тогда, возможно, - обвел взглядом особняк, - нам следует позже…
- Нет! – воскликнула, корка льда затрещала под подошвой, я сама трещала. – Говорите сейчас, - Марк оттолкнулся от автомобиля, ощутила дискомфорт от хватки, поморщилась. – Ты. Говори сейчас.
Говори сейчас, иначе в сумасшествие впаду. Глаза защипало, потому что уж очень не нравится твое «обо всем».
- Хорошо, - согласился мрачно. – Идем в дом. В мой кабинет. Или сначала на кухню? Кушать хочешь?
- Не хочу, - кусок бы в горло не полез. – Ничего не хочу.
- Чай все равно заварить попрошу, - произнес твердо. – Лучше кофе. Да, кофе лучше.
Марк направился к парадной, увлекая меня за собой. Шла понуро. Холл встретил уютным теплом и запахом свежей выпечки. Из кухни доносился грохот посуды.
- Нан, сделайте кофе, две чашки, - повысил он голос, вешая мое пальто, я согнулась и распутала шнурки. – И чем так вкусно пахнет?
- Булочки с корицей хозяин, - избавился от своего. – Еще есть с вишней. Все как вы любите. С вами госпожа Виктория?
Отставив ботинки, обхватила себя, смотря куда угодно, но только не на мужчину, что неотрывно ловил каждый взмах ресниц.
- Да, - откашлялся. – Принесите в кабинет, пожалуйста. Все. Булочки тоже.
- А может супчика?
Я скривилась.
- Нет, - потянулся, опять за руку беря. – Спасибо.
За ним через холл. По лестнице. Поворот. Коридор. Дверь кабинета. Впустил первую. Осталась стоять посреди комнаты.
- Не холодно? – взглянул на мои ноги в чулках, помотала головой. – Ладно. Садись.
Опустилась в кресло. Маркус прислонился к столу поодаль. Руки на груди сложил. Я комкала край юбки из шерсти, ощущая себя как на выволочке в школе у директора. Сейчас рот откроет и скажет, чем я провинилась.
- Ви…
- Говорите, - перебила грубо, все больше ощущая нервоз и чертову панику, скручивающуюся узлом в глубинах сути. – Не томите. Что я не так сделала? Или, может, отказаться хотите? Тогда говорите, и не мучайте, - слеза по щеке прокатилась, стерла ее, не решаясь очи поднять. – Поигрались денек и полно? Говорите уже! – на крик перешла, заткнулась, бледные пальцы материю теребили без устали, закусила губу, только бы не расплакаться.
- Поигрался? – не верящим голосом протянул Марк долгие минуты спустя, я зажмурилась. – Пои…, - оборвал речь, застонал с надрывом, я увидела россыпь разноцветных звезд. – Ты что, думаешь, что я на такое способен?! Поигрался, дьявол меня забери?! – что-то упало, я дернулась, но глаза не открыла. – Поигрался, - будто выплюнул злобно. – Уму непостижимо! Господи, да как тебя эта мысль вообще посетила? Поигрался, мать твою!
Послышался скрежет, скрип.
- Посмотри на меня, - властно и даже с угрозой. – Вика, на меня посмотри. Вика!
Медленно подняла веки. Слезинки по щекам поползли. Он сидел напротив, второе кресло пододвинув. И свирепый оскал таял настолько же медленно, покуда не истлел вовсе, оставив только сожаление.
- Черт, - устало по лицу провел, возвел глаза к потолку. – Прости, Кам. Если ты слышишь, - поставил локти на бедра и заглянул в мои влажные очи, кулаки сжал. – Вика, - вздохнул глубоко. – Черт возьми, Ви, как? Почему? – я взгляд отвела, губы предательски тряслись. – Потому что я старше? Потому что мужчина? Или просто сказала? – молчала, слезы рукавом вытирала, Марк потер ладони друг об друга. – Господи, Ви. Как у тебя это выходит? Одна фраза или действие и я забываю о том, что намеревался сделать. Из себя выхожу. Уже третий раз, - поерзал, новая порция соленой воды упала с ресниц, прерывисто выдохнул. – Не плачь. Малыш, - приподнял руку было, но сдержался, я посмотрела на книгу, валяющуюся у шкафа, Марк проследил, усмешка искривила губы. – Да, вот об этом я и говорил. Неуравновешенный псих, - откинулся на спинку. – А ты так смотришь на меня…