Вздрогнул и перевел взор на меня.
- Мой сын умер по моей вине, - повторил и зажмурился на секунду, я невольно отступила, повинуясь скорее инстинктам, чем разуму. – Он скатился с той чертовой лестницы. Будь она проклята, - жесткие линии исказились мукой. – Потому что его отец вовремя не увидел, - запнулся. – Вовремя не заметил. Я не заметил, что, - провел по лицу, вдохнул через рот, так, будто задыхался.
Я наблюдала за ним, не смея шелохнуться. Сердце рвалось на части. От вида его страданий и от того, что я абсолютно не ведала, чего ждать далее. Стало жутко. По-настоящему.
- Господи, я так виноват, - Маркус порывисто скрыл лик за преградой рук. – Ему было два. Всего два! А я конченный идиот! – охнув, отошла еще немного, от рьяного восклицания, от того, что было на грани, на грани бури. – Уже второй раз я виноват в смерти близких людей! Сначала моя мать! Затем Даня! Почему я не заметил?! – от ярости в черных очах вжалась лопатками в шкаф. – Почему?! Потому что был занят?! Потому что не видел дальше своего носа?! Как можно было не заметить, что твоя собственная жена исчадье Ада?! И вот скажи мне, Вика, - тон его опустился до рычания. – Кто я после этого? Кто?! Раз допустил. Не уберег. Маленького ни в чем неповинного ребенка! Который и не подозревал, что родная мать его столкнет, ударив в спину. А знаешь почему? – все, что я могла, смотреть на Маркуса в ужасе, широко распахнув глаза от безобразного оскала. – Потому, что, - приросла к шкафу, полки врезались в плоть, - его отцу не нужна обуза, путающаяся под ногами и забирающая драгоценное время!
В следующую секунду я вскрикнула. Чашка разбилась об пол, усеяв паркет осколками. Мужчина, взревев, ударил кулаком в стеллаж, стоящий рядом, после чего привалился к нему, будто вмиг обессилил. Той же рукой стер воду со щеки. За миг до того, как в кабинет ворвалась Нанси с видом бешеного пса.
- Господин! – она кинулась ко мне, закрывая. – Что вы творите?! Зачем?!
Я во все глаза рассматривала Маркуса из-за обширного стана. В сознании перезвоном колоколов голосило то, что он поведал. Сам же мужчина словно очнулся. Тряхнул головой, опустил взгляд вниз и в непонимании воззрился на то, что осталось от фарфорового изделия. Дотронулся до скулы. На костяшках выступала кровь.
- Знаете, что? – крутанувшись, домработница обхватила меня и начала буквально тащить к выходу. – Хотите, увольняйте, но я не позволю кричать на девочку, а уж тем более не оставлю ее с вами, когда вы в таком состоянии. Идемте, госпожа Виктория. На кухню. Нанси вас накормит, напоит чайком. И все будет хорошо, - Марк посмотрел на меня, глазеющую на него с выражением всепоглощающего шока, в черных очах танцевали демоны, но этот танец угас, уступив место раскаянию, сильному, вынуждающему очнуться уже меня, в момент, когда он, издав беззвучный стон, скрыл его за веками. – Господину нужно…
- Нет! – воскликнула и вырвалась из удушающей хватки, встала посреди кабинета, тяжело дыша, Нанси оторопело умолкла, мужчина стер очередную одинокую каплю.
- Прости меня, - услышала очень тихое, практически неразличимое. – Прости, Ви. Я не хотел. Я, - приоткрыл глаза и посмотрел на стесанные костяшки. – Я не хотел пугать тебя, малыш. Прости. Нанси права, - рука его дрожала. – Иди с ней. От меня подальше.
- Нет! – топнула, не отдавая отчета тому, как себя вела. – Никуда я не уйду!
- Госпожа Виктория, - подала голос домработница. – Слушайте, что вам говорят.
- Слушать?! – кажется, я выходила из себя окончательно, уразумев, наконец, что конкретно произошло. – Я тем и занимаюсь. Постоянно. Слушаю, что мне говорят. А, может быть, уже я скажу? – собравшись с духом, подошла вплотную к Литвинову, заглянула в тусклый мрак очей, снизу вверх. – Давай еще разок.
- Ви, - глас Маркуса был прерывист. – Извини, я не хотел…
- Чего не хотел? – начинало колотить. – За что я должна тебя прощать? За правду или за то, что тебе больно?
- Госпожа, - взмолилась Нанси сзади. – Умоляю, не надо.
- Так за что? – и не думала я прекращать. – Или ты заключил, что услышав и увидев все это, тебя в гневе, я отвернусь и открещусь? Что ж, господин писатель, вы просчитались.
- Да не собирался я! – удержала себя на месте, Маркус скривился, женщина позади заметалась. – Я не хотел кричать, - уже спокойнее, волосы взъерошил, они топорщились в стороны колючками прядей. – Я всего лишь хотел рассказать, поговорить, показать, - отвернулся, сдавил переносицу пальцами. – С кем ты связалась. Уговаривал себя не срываться, но вышло как и всегда. Со мной по-другому уже не бывает. Потому и твержу, что не заслуживаю, чтобы на меня так смотрели…