—Подъем , грязная тварь!
От такого поворота я вскочил на ноги, пытаясь сообразить, почему же Светка так разгневалась на меня. От резкого движения в глазах все поплыло (давление шалит, не мальчик уже), а когда оно прояснилось, я увидел стоящую передо мной Су-ракшу.
Я потёр глаза, прогоняя остатки сна и вспоминая , где вобще нахожусь.
Ещё минуту назад я был в своей уютной квартирке, готовясь получить изжогу от стряпни моей сожительницы, а теперь пытаюсь сообразить, чем же вызвал негодование двухметровой бодибилдерши.
Вид ее не предвещал ничего хорошего. Красное лицо и мечущие молнии синие глаза говорили сами за себя. Женщина раздосадована и выдувала враждебность из широких ноздрей, подобно быку на корриде у испанцев .
—Даже в тюрьме от тебя покоя нет.- надо сказать, с утра я тоже не агнец божьий. Если меня разбудить да ещё и таким грубым способом, то доброго расположения духа от меня можно не ждать.
—Заткнись, выродок! У тебя будет возможность сказать что-то в своё оправдание. Хотя это и бессмысленно.
Женщина грубо схватила меня за ,висящую на мне разорванную в нескольких местах, рубашку. Она издала предсмертный треск, отбрасывая последние пуговки. Мне стало обидно за неё. Моя одежда-это последнее, что осталось от моего мира. Она , как священный атрибут придавала мне моральных сил, и лишиться ее -значит потерять последнюю надежду на спасение.
Я дергал руками, пытаясь освободиться от мертвой хватки, но все попытки оказались тщетными. Су-ракша вытолкала меня из темницы под взволнованные взгляды собратьев по несчастью. Что-то слишком большой интерес к моей грязной персоне со стороны женщин.
Утренние солнца жарили уже во всю, грозясь сжечь мои отвыкшие от такой яркости глаза. Пришлось зажмуриться и довериться моему конвоиру, которая без капли нежности тащила меня между домами.
Спотыкаясь и натыкаясь босой ногой на камни, мы быстрым шагом направлялись по только ей известному маршруту.
Приоткрыв один глаз, впереди заметил толпу стоящих вооруженных женщин, очень даже грозного вида. Они стояли возле домика светлейшей, что-то выкрикивая и переговариваясь.
Гвалт голосов увеличился в сто крат, когда за десяток метров от хижины нас рассекретили. Женщины в туниках разных возрастов вскидывали руки с зажатыми в них копьями, выкрикивая нелицеприятную брань в мой адрес.
Если вырезать из них такие слова , как «гниль», «нечестивец», «червяк» и тому подобное, то эти милейшие создания, вырезанные из ребра Адама, желали мне долгой и мучительной смерти.
Интереееесно. Я здесь без году неделя, а меня уже хотят четвертовать через повешение. В то время, как Ма-нас со своей компашкой живут припеваючи и кушают дормовую баланду ни один год. Чем не угодил на этот раз?
Приблизившись на расстояние вытянутого копья , я начал ощущать по всему телу десятки ударов, сыплющихся на меня, как из рога изобилия. Только вот такого изобилия было чересчур много. Я прикрыл как мог голову руками, уперевшись ногами в землю, пытаясь вернуться в тихие и такие уютные «места не столь отдаленные». Только вот Су-ракша словно бронетранспортёр пёрла вперёд , не сбавляя шаг и не обращая внимания на мои слабые потуги.
Когда мы пробрались к двери светлейшей, я не досчитался клока волос на голове и второго ботинка. Рубашка болталась только на талии, а тело представляло собой одну сплошную гематому.
Светлейшая Са-кум сидела все на той же скамье, укрытой чёрной шкурой. Чувствую, я уже не узнаю, что это за зверь такой был. Все та же горделивая осанка и холодный взгляд, но лицо молодой женщины было белее полотна. Она перевела взгляд с прикрытого тканью стола на вошедшего меня.
Рядом стояла фигура в чёрном балахоне, скрывающем и лицо и все тело. Ведьма. Так ее называли. По другую руку стояла стражница, ничем не уступающая исполину , что притащила меня сюда.
От противного запашка и от болезненных ощущении во всем теле у меня закружилась голова. Казалось, земля уходила из-под моих босых ног.
Один грубый толчок и я уже лежу ниц перед этим самопровозглашенным божеством.
—Ты знаешь, почему ты здесь, грязная тварь?