— Красиво, — произнёс он без эмоций, как констатируя факт. — Но красота — это ещё не дисциплина.
Одной рукой он обхватил её за талию, прижимая к себе так плотно, что она почувствовала твёрдый выступ в его брюках. Другой рукой он дотянулся до застёжки бюстгальтера на спине. Ловкое движение пальцев — и металлическая застёжка расстегнулась с тихим щелчком.
Бюстгальтер ослаб, и он стянул его с её плеч, позволяя ткани упасть. Грудь обнажилась, и прохладный воздух заставил соски напрячься, превратившись в твёрдые тёмно-розовые бугорки.
Захаров замер, его дыхание стало чуть глубже. Он смотрел на неё с таким интенсивным, поглощающим вниманием, что ей захотелось закрыться. Но она стояла неподвижно, подчиняясь его невысказанному приказу.
— Вот теперь, — прошептал он, опуская голову, — начинается настоящее обучение.
Его губы обхватили один сосок, горячие и влажные. Язык провёл по чувствительному кончику. Его о губы были горячими и влажными, а язык — настойчивым и опытным. Он обхватил её сосок, заставляя её резко вдохнуть, когда волна острого, почти болезненного удовольствия пронзила тело от груди до самого низа живота. Её пальцы непроизвольно впились в ткань его пиджака, цепляясь за что-то твёрдое в этом море головокружения.
Он не торопился, исследуя её грудь с методичной, почти научной тщательностью. Зубы слегка задели чувствительную кожу, заставив её выдохнуть сдавленный стон. Его рука, всё ещё лежащая на её спине, прижимала её ближе, так что она чувствовала каждый мускул его тела, каждое движение.
— Тише, — прошептал он против её кожи, его голос был низким и густым от желания. — Контроль начинается с тишины. С умения принимать, не издавая звука.
Он перешёл ко второй груди, и его ладонь скользнула вниз, к пряжке её брюк. Пальцы нашли металлическую застёжку, расстегнули её одним точным движением. Молния разошлась с тихим шипением.
Виктория зажмурилась, чувствуя, как её брюки ослабевают на бёдрах. Он отстранился на мгновение, чтобы смотреть ей в глаза, его собственные были тёмными, почти чёрными от расширившихся зрачков.
— Шаг за шагом, — сказал он, и его руки опустились, чтобы стянуть брюки вместе с тонким бельём вниз по её ногам. Ткань соскользнула на пол, оставив её полностью обнажённой перед ним в холодном, строгом кабинете.
Он отступил на шаг, его взгляд медленно скользил по её телу — от взъерошенных волос до дрожащих бёдер, от твёрдых сосков. В его взгляде не было стыда, только холодная, всепоглощающая оценка.
— Вы прекрасны в своей уязвимости, — произнёс он,.
— Но уязвимость — это ещё не конец, — продолжил он, и его голос приобрёл новый, более тёмный оттенок. — Это начало.
Он снова приблизился, и на этот раз его руки обхватили её бёдра, поднимая её с лёгкостью, которая заставила её вздрогнуть от неожиданности. Он посадил её на край своего массивного дубового стола, отодвинув стопку бумаг локтем. Холодная полированная поверхность впилась в её обнажённую кожу.
— Расправь ноги, — приказал он, и это уже не было просьбой.
Его пальцы впились в её внутренние поверхности бёдер, заставляя их раздвинуться. Она повиновалась, чувствуя, как воздух касается самой сокровенной, влажной части её тела. Стыд и возбуждение смешались в один клубок, сжимая горло.
Захаров встал между её ног, его брюки всё ещё были застёгнуты, но напряжение ткани на уровне паха было очевидным, почти угрожающим. Он положил ладони ей на колени, прижимая их к столу, фиксируя её в этой неприкрытой позе.
— Смотри на меня, — сказал он тихо. — Не отводи глаз.
Она подняла взгляд, встречая его ледяные серые глаза. В них она увидела не только власть, но и голод. Голод, который отражал её собственный.
Одной рукой он провёл от её колена вверх по внутренней поверхности бедра, медленно, позволяя каждому нервному окончанию прочувствовать его прикосновение. Его пальцы остановились всего в сантиметре от её промежности, где кожа уже была горячей и влажной от возбуждения.
— Видишь? — прошептал он, и его палец, наконец, коснулся её, скользнув по складкам, уже смазанным её собственными соками. — Твоё тело уже говорит «да». Оно понимает, кому принадлежит.
Он ввёл один палец внутрь, легко, без сопротивления. Виктория ахнула, её спина выгнулась, а пальцы вцепились в край стола. Он двигал пальцем медленно, исследуя, наблюдая за каждой реакцией на её лице.