Акрилика заговорила. Казалось очень странным рассказывать невесть кому о том, что только что произошло, но какая, в конце концов, разница? Если уж реальность не позаботилась предоставить ей собеседника, почему бы не излить переживания хотя бы во сне?.. Под конец она вздохнула и с горечью добавила:
– Я сама во всём виновата. Я поступила так ужасно...
– Твоя вина не так уж и велика, – отозвался голос. – В каждое творение ты вкладываешь время, силы и кусочек своей души. И всё это стёрли. Разве ужасен не тот, кто, походя, уничтожил твои старания? Разве твоя реакция не естественна? Разве разрушение не порождает ещё большее разрушение?
– Но на зло нельзя отвечать злом... – неуверенно возразила Акрилика. – Иначе оно затопит и уничтожит тебя... Да и поступок Вита не был плохим, он же не нарочно...
– Не всякое зло причиняется специально, но оттого не перестаёт быть таковым. Однако ты при любом раскладе уже давно искупила то, что совершила. Выстрадала. Заплатила собственным сердцем. Твои муки сильнее твоего проступка, и твоя плата за него несоразмерна. Разве это правильно? Наказание должно соответствовать содеянному – таков закон справедливости, не правда ли? С тобой же явно обошлись непорядочно.
– Но никто не знает, когда раскаяние достигнет уровня проступка. Его же нельзя измерить... Никакой проступок не должен проходить безнаказанно. А я и сама понимаю, что была не права. Поэтому, даже если мне теперь очень грустно, всё здесь честно.
– Ты и вправду так считаешь?
– Да...
– Тогда почему ты страдаешь? – уточнил неведомый собеседник. – Ты ведь думаешь, что всё так и должно быть. Отчего же тебе больно?
– Я чувствую себя виноватой, – Акрилика опустила голову. – И я... Мне очень тоскливо одной. Пусть я поступила плохо, мне так хочется побыть с кем-то, рассказать обо всём...
– Ты больше не одна. С тобой я.
– Но ты лишь сон... Когда я проснусь, тебя не будет рядом.
– Если ты захочешь, ты можешь ещё раз встретиться со мной, – предложил голос.
– Как?
– Когда ты снова уснёшь, позови меня. Просто скажи: «Приди ко мне», и я явлюсь.
– Честно? Ты не оставишь меня? – с надеждой спросила Акрилика.
– Конечно нет.
Она почувствовала чьё-то прикосновение и открыла глаза. Поморгала. Перед ней стоял Вит.
– Вит? – удивлённо проговорила Акрилика, садясь на кровати. – Почему ты здесь?
– Ну... – ангел потупил глаза. – Я пришёл извиниться.
– Извиниться? – эхом повторила Акрилика, не веря своим ушам.
– Да. Это же я испортил твою работу... Но я, честно, не специально! Банально не удержал контроль... Если бы я знал, что ты рядом рисуешь, я бы подальше отошёл.
– Ты не должен извиняться, – покачала головой Акрилика. – Это мне следует просить прощения. Мне не стоило так поступать... Я тогда разозлилась, но я не хотела, чтобы всё так закончилось. Просто не подумала. Прости меня, Вит...
– Но с меня всё началось, – вздохнул тот, опускаясь рядом с ней. – Ты здорово рисуешь, и мне правда жаль, что из-за меня такая красота пострадала. Я попытался восстановить рисунок, но полностью вернуть всё, как было, не удалось, хотя ребята и помогали мне. Однако кое-что у нас получилось, может, ты потом сможешь поправить остальное... – он неуверенно протянул ей помятую бумагу.
Акрилика взяла в руки листок. Он был неровный и кое-где сморщенный, с желтоватыми пятнами, линии во многих местах стали размытыми и смазанными, однако сам рисунок почти не пострадал. Акрилика подняла глаза на Вита.
– Спасибо, – выдавила она чуть дрогнувшим голосом. – Ты... так старался ради меня, а я... Я только всё испортила, – в носу подозрительно защипало.
– Не переживай, – Вит осторожно коснулся её плеча. – Ну вспылила, с кем не случалось... Зато твой дар в кои-то веки сработал, как надо, – добавил он с улыбкой.
– Я не должна была ничего сжигать. Лучше бы он не сработал вовсе, чем вот так...
– Тебе простительно. Все знают, что ты с ним не в ладах, – попытался успокоить её Вит.
– Тоже мне, достижение, – горько усмехнулась Акрилика. – Твоим вещам от этого лучше не станет.