От складов одного из столичных заводов отходят железнодорожные вагоны с готовой продукцией. В этом, казалось бы, нет ничего примечательного, если бы не указатели на некоторых контейнерах: «Получатель — Арабская Республика Египет. Отправитель — Электромеханический завод в Багдаде. Иракская Республика».
Еще не так давно на всей электротехнической аппаратуре, продаваемой на местном рынке, стояли фабричные марки самых различных государств мира. И вот сооруженный при техническом содействии Советского Союза первенец электротехнической промышленности Ирака выпускает более двадцати наименований изделий. Он не только снабжает собственные предприятия силовыми трансформаторами, электродвигателями и электронасосами, но и экспортирует часть своей продукции в другие страны.
Возможно, что контейнеры с этой продукцией будут направлены в порт Басра по новой железной дороге. Перед открытием последней я проехал по ней в кабине тепловоза с Л. И. Кончаковским, руководителем группы советских железнодорожников, и Рифаи Хадидом, главным инженером департамента железных дорог республики. То была заключительная инспекционная поездка, а теперь по дороге, построенной по проекту и при технической помощи советских специалистов, наладилось регулярное движение. Мощные тепловозы, ведущие тяжеловесные составы, пришли на место «кукушек», тащивших по узкоколейке небольшие, словно игрушечные, вагончики. Время, нужное для того, чтобы преодолеть расстояние между столицей и крупнейшим портом страны, сократилось почти в 2 раза, интенсивность движения возросла тоже в 2 раза, а объем товарных перевозок — в 3 раза.
За этими сухими цифрами скрыта напряженная работа в пустыне и в топях озера Хор-эль-Хамар. Сейчас уже все трудности позади. В этом заслуга иракских строителей и их советских коллег — волгоградского инженера М. Н. Булыгина, Л. И. Кончаковского, принесшего сюда опыт, полученный на прокладке дорог Москва — Донбасс, Киров — Пермь, и многих других наших специалистов.
В самые первые дни 1972 года цехи стекольного завода в городе Рамади украсились государственными флагами СССР и Иракской Республики, лозунгами «Да здравствует иракско-советская дружба!», «Пусть растет и ширится дружба между иракским и советским 96 народами!». 6 января, на семь месяцев раньше срока, дала продукцию вторая очередь завода. Прежде Ирак полностью ввозил стекло из-за границы. Ввод в строй первой очереди в 1970 году позволил начать выпуск листового стекла, а потом ассортимент стеклянных изделий значительно расширился. Строительство стекольного завода, подчеркнул на митинге министр промышленности Ирака Таха Джазрауи, служит ярким примером иракско-советской дружбы и крепнущего экономического сотрудничества.
Витрины и прилавки магазинов Багдада и прочих городов Ирака предлагают покупателям много красивых и добротных вещей из шерсти и трикотажа местного производства, в частности изготовленных на чулочно-трикотажной фабрике в городе Куте.
— На нашей фабрике, одной из крупнейших среди предприятий подобного рода на Ближнем Востоке, советских специалистов уже нет, — рассказывал мне ее директор Мухаммад ал-Шарифи. — Но именно они, наши друзья, к которым мы испытываем чувство глубокой благодарности, помогли построить эту фабрику и научили нас работать на станках. Мы выпускаем 'более 10 миллионов различных изделий в год и надеемся выпускать еще больше в будущем. Наша продукция поступает не только на местный рынок; хорошее качество и умеренные цены обеспечивают ей покупателей и в других странах. Мы надеемся, — добавил с улыбкой ал-Шарифи, — что она найдет спрос и у ваших потребителей.
В просторном цехе, освещенном лампами дневного света, ровно гудят ткацкие станки с марками московских предприятий, поглощая с разноцветных шпулей шерстяную и акриловую пряжу. Между рядами уверенно расхаживают молодые арабки в аккуратных халатиках и косынках, они регулируют работу станков. А ведь совсем недавно многие из них работали в поле, испуганно прикрывая лицо складками абайи при приближении посторонних.
Связанные на машинах рукава, спинки, воротники будущих джемперов, кофт и блуз поступают в распоряжение швей. Их проворные руки превращают заготовки в законченное изделие, к которым после контроля прикрепляются красочные ярлыки: «Сделано в Ираке. Чулочно-трикотажная фабрика в Куте».
В цехе ко мне подошел молодой араб и на довольно хорошем русском представился: «Аднан Саид, мастер этого цеха». Мы разговорились, и я узнал, что Аднан Саид работал здесь еще тогда, когда фабрика только создавалась: начинал разнорабочим, рыл котлован под фундамент. Потом около года проходил практику на одном из текстильных предприятий в Ленинграде, у Дмитрия Евгеньевича Леонова. Саид произнес имя, отчество и фамилию своего учителя с подчеркнутым уважением. Да, конечно, с удовольствием поехал бы в СССР опять, чтобы пройти полный курс текстильного института.
Людей с биографией, аналогичной (с некоторыми вариантами) биографии моего собеседника, в Ираке немало. В городе Самарра, например, я познакомился с Мухаммадом Саидом, окончившим Московский химико-технологический институт имени Д. И. Менделеева. Ныне он сменный мастер водоочистительной станции.
Цену воде лучше всего знают, наверно, в странах юга. Именно наличие ее было решающим условием при выборе места для закладки города или деревни. Заиливался канал, изменяла свое русло река, и все отправлялись на поиски новых источников, бросая старые места.
Прошли годы. Люди научились добывать пресную воду из соленой, прорывать глубочайшие колодцы, прокладывать водопроводы на большие расстояния. Но привитое веками уважение к воде осталось. И сейчас в любом иракском городе увидишь посетителей кафе, сидящих за столиками со стаканом простой воды. Даже в фешенебельных багдадских ресторанах, где не особенно пекутся о сохранении восточных обычаев, один неизменно соблюдается — прежде чем у посетителя примут заказ, ему принесут стакан холодной воды…
Стрелка спидометра приближается к отметке «100 километров». Дорога пустынна, как сама пустыня. Где-то впереди над блестящим асфальтом повисает в колеблющихся струйках воздуха встречная автомашина. По мере приближения она «приземляется» и спустя несколько секунд с ревом (в пустыне водители тихо ездить не любят) проносится мимо. В стороне появляется немного размытое, словно на неудачной фотографии, а затем исчезает озеро со склонившимися над ним пальмами. Знаешь, что и «висящая» машина, и озеро с пальмами — обман зрения, но видишь это совершенно отчетливо. Промелькнула автомашина, растаял мираж, и снова по обочинам дороги лишь безграничные рыжие пески. Ни травинки, ни деревца. После нескольких часов такой езды начинает казаться, что стоишь на месте, хотя стрелка спидометра по-прежнему не сходит с отметки «100». Однообразие пустыни уничтожило ощущение движения.
Вот в подобной поездке, когда пить хочется не только от жары, но от вида бесконечных, пышущих жаром песков, с вожделением думаешь о стакане чистой и холодной воды. У деревушек или на оживленном перекрестке у дороги часто попадаются небольшие глинобитные строения. Здесь под навесом, образуемым циновками из листьев финиковой пальмы, можно перекусить и утолить жажду. Приветливый хозяин поднимает крышку деревянного оцинкованного изнутри ящика и предложит вам охлажденные напитки «миринда», «пепси-кола», «синалко». Можно попросить и обыкновенной воды, но она либо доставлена сюда в бочках или цистернах, либо долго шла по трубам и сильно отдает железом.
Мне все же удалось отведать в Ираке прозрачнейшую и отменного вкуса воду, причем вовсе не из горных родников… Многие сотни лет верным ориентиром для нахождения пути к Самарре, некогда столице Аббасидского халифата, служил спиралевидный минарет Пятничной мечети, относящийся к IX веку до нашей эры. Он и сейчас еще поднимается на высоту 52 метра. Однако сегодня более надежным ориентиром являются выросшие на окраине города трубы и светлые здания завода антибиотиков и фармпрепаратов, первого предприятия фармацевтической промышленности Ирака. Один из «цехов» этого завода — водоочистительная станция. Полноводный Тигр, размывая собственные берега, набирает множество примесей. И если где-нибудь в среднем или нижнем течении погрузить в него на некоторое время руку, она вскоре покрывается слоем тончайшего ила. Пить такую воду без ущерба для здоровья можно лишь после тщательной очистки.