Она пролепетала что—то вроде "прости" и умчалась дальше, временами бросая взгляд за спину. Не на меня. Словно за ней кто—то гнался. Она выглядела напуганной. Впрочем, это не мое дело. Мое дело — это разбросанные на асфальте продукты.
Кое—как встала, отряхнув с себя грязь. Собрала все, что лежало на земле, превозмогая боль в ладонях. Как же я теперь буду поднимать дочь? Такие ссадины не быстро заживают.
Увидела себя в отражении витрины одного из магазинов. Засмотревшись на эту картину, я начала испытывать жалость к себе. Небрежно собранный пучок черных волос, растянутая красная футболка с каким—то непонятным стертым принтом, старые серые трико, изношенные белые кеды и тряпичная сумка на плече, забитая продуктами. И только сейчас я заметила как на меня смотрят прохожие. Наверное, они испытывают такую же жалость ко мне, как и я.
Взяв пакеты в руки, поплелась в сторону своего района. В какой момент моя жизнь превратилась в такую «серую»? Когда я перестала следить за собой? С рождением дочери? Или же когда забеременела? Неужели я выгляжу так всегда? Даже не задумывалась.
Погруженная в свои мысли, не заметила, как начало темнеть. И переулки начали редеть. Людей и проезжающих мимо машин становилось меньше. Внезапно раздался пронзающий женский крик. Испугавшись резкого звука, я обернулась и медленно поплелась к его источнику, хотя мое чутье твердило "бежать". Завернув за угол, увидела, как в подворотне двое мужчин возвышались над девушкой, что лежала на земле, скрючившись от боли. Она уже, на тот момент, была вся избита и в крови. Боюсь думать, что они собирались с ней делать дальше. Тревожно огляделась вокруг. Как назло, поблизости не было ни одной живой души.
Один из них нанес ей удар по животу, девушка вскрикнула и откашлялась кровью.
— Отдай нам его, и мы подумаем, оставлять тебя в живых или нет, — тот же мужчина склонился над ней.
Она молча смотрела ему в глаза с вызовом и плюнула ему в лицо. Тот не на шутку разозлился и начал избивать ее ногами, словно пытался втоптать в землю.
Подсознание мне кричало бежать, но тело не слушалось. Разум не мог совладать с действиями, которые я собираюсь совершить.
С разбегу толкнув мужчину, наносящего удары, я нашла какую—то железную палку и решила, что это может сойти за оружие. Тот отскочил на несколько шагов, но не упал, лишь злобно бросил взгляд на меня через плечо. Вооружившись, я встала возле девушки, как бы защищая ее.
— Только попробуйте приблизиться! Полиция уже едет! — блефовала, трясясь от страха, как маленький мышонок перед кошкой, что едва не выронила оружие.
— Жить надоело? — ухмыльнулся бандит.
— Вставай! — завопила я девушке, которая все еще лежала на холодном асфальте. — Я не умею драться! — глупо сразу же выдавать все карты.
Он бросился на меня, намереваясь схватить. Жалкие попытки убежать кончились тем, что меня бросили как щенка рядом с девушкой.
— Свидетель нам не нужен, — он отошёл к другому мужчине, который до этого наблюдал, как за забавным спектаклем. Он не был похож на бандита и скорее походил на солидного человека. Пока те разговаривали, я услышала какое—то движение сзади. Та самая девушка пыталась подползти ко мне.
— Ты что с ума сошла? — превозмогая боль, спросила она. Не это я хотела услышать, скажем, например, «о, спасибо за спасение, ты такая смелая». Ну ладно, может и не спасение. И не смелость, а глупость.
Я только сейчас заметила цвет ее волос и вспомнила, что именно она врезалась в меня на рынке.
— Я не знаю... — промямлила я, когда увидела что те двое мужчин приближаются к нам.
— Очень похвально, — похлопал тот, что был в дорогом темно—бордовом костюме.
Каждый его шаг отзывался новой волной тревоги в сердце. Я видела насколько изысканно он был одет. Взгляд пал на его туфли и после чего я испуганно посмотрела на него снизу—вверх. Золотая гравировка на черной замше обуви, брюки что были идеально выглажены, белая рубашка с золотистыми пуговицами и поверх был пиджак. Он создавал впечатление холодного и одновременно пассивно—агрессивного человека. Волосы длинною до плеч напоминали золотистое поле, выжженное у корней. Мой страх за свою жизнь взял надо мной вверх, нежели отвага, что была минутой ранее.