— Мунго переполнен, другие больницы тоже, — добавила из толпы Долорес Амбридж.
— Аврорат прибыл через две минуты после того, как ублюдки сбежали, армия через еще пять. Если бы не ты, Альбус, этот замок стал бы нашей братской могилой, — говорил министр.
— Долорес, объяви военное положение и собери конгресс, — добавил он чуть погодя и поднялся. — Как бы то ни было, все магическое сообщество должно решить, что теперь делать.
Постепенно, люди покидали кабинет, пока в нем не остались Сириус Блэк, Люциус Малфой, Эдмур Гринграсс, Беллатриса Лестрейндж, Гилдерой Локхарт и Аластор Грюм.
— Он вернулся? — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал Сириус.
— Он и не уходил, ты и сам это знаешь, — ответил Дамблдор.
— Ты понял, о чем я говорю, Альбус, сейчас не время для твоего язвительного поведения.
— Пожалуй, ты прав. Я не знаю, вернул ли Волдеморт себе тело и как он мог это сделать, но его сторонники, сильные сторонники, стали выходить из тени. Уизли больше не прячутся, теперь это нападения, — ответил директор.
— Как это произошло? — подал голос Малфой. — Как они попали в самое сердце замка?
— Я не знаю, — просто ответил Альбус.
— Зачем они это сделали? Темный лорд никогда не делает ничего просто так, тем более, с таким размахом.
— И этого я тоже не знаю, — глубоко вздохнул директор. — Все его планы, уничтожение мира, искупление грехов или что там он пропагандировал, я в это не верю. У него другая цель, ни власть, ни деньги его не волнуют. Я не знаю что он хотел, как он сюда попал и зачем было убивать столько детей.
— И что будем делать мы? — спросил Локхарт.
— То же, что и всегда, пытаться выловить его слуг и предотвратить то, что этот безумец хочет сотворить.
— Ты убил Уизли? — вспомнила вдруг, после небольшой паузы, Беллатриса.
— Нет, сильно ранил, но оказалось, что не смертельно, — злость слегка вырвалась из под контроля директора и весь кабинет на секунду замер, а гости поежились, — прошу прощения.
— Ничего, — улыбнулась Лестрейндж, — замок пуст, враг потерял много ресурсов, тебе стоит отдохнуть.
— Пожалуй, ты права, — ответил директор и гости постепенно, еще немного поговорив у камина, покинули школу.
Глава тридцать третья — Меланхолия Гарри Поттера
Уже вторую неделю я живу в школе один. После нападения, меня переселили из башни факультета в просторный профессорский кабинет в подземелье. Последние две недели я провел в пустой школе, переселившись из башни Гриффиндора в комнату в подземелье. За пару минут до отправки порталами по домам, директор мысленно порекомендовал мне остаться, что я и сделал. Через час после эвакуации, профессор Макгонагалл отвела меня в мое новое жилье и порекомендовала отдохнуть. Не последовав ее совету я так и остался сидеть в кресле перед тлеющим камином, пока сон не взял свое. Последний спокойный сон на ближайшие месяцы.
Днем меня пристроили помогать леснику, которого в свою очередь попросили помочь в восстановлении замка. Так что мой день начинался и проходил достаточно однотипно и состоял сплошь из рутины. С утра, сначала намеренно, а затем просто по привычке, я выходил с ведром сырого мяса в сторону леса и отдавал лакомство страшного вида крылатым коням, именуемым фестралами. Потом вычесывал и задавал корма нескольким обычным лошадям недалеко от хижины Хагрида. Кормил Норберта, подросшего за это время до размеров большой собаки и живущего в дымоходе камина. А вслед за дракончиком шли другие разнообразные звери в вольерах и клетках чуть поодаль, скрытые от любопытных густой рощицей.
Вечер я встречал чаще всего в библиотеке или в одном из тренировочных залов, без особого энтузиазма читая что-то полезное или приятное или отрабатывая очередную связку заклинаний. А затем приходила ночь.
Про сон без специальных зелий я забыл от слова совсем. Как только голова касалась подушки, в нее сразу приходили хорошо отпечатываются в памяти картинки умирающих студентов. Покрытые брызгами крови и глубокими порезами лица, на которые ментальной магией нацепили улыбки и умиротворенное выражение. Не замечая, ученики продолжали спокойно обедать, пока на них не падал очередной кусок камня или горящая деревянная балка.
Проснувшись от собственного крика в холодном поту, мне не оставалось ничего, кроме как браться за какую-нибудь книгу, запивая ее чашками кофе или принимать зелья для сна без сновидений.