Найдя небольшое уютное кафе с милыми, щелкающими зубами тыковками и кружащими под потолком бумажными летучими мышами, мы с удовольствием поужинали. Официант пригласил на завтра на праздник к ним в гости, и добавил, что тут будет живая музыка и празднество.
Согласившись, мы вновь отправились бродить по деревеньке, рассматривая замысловатые фигуры, оживленные магией, отскакивая от проносящихся кучек детей или останавливаясь около зачарованных фонтанов, показывающих удивительные представления в живой воде.
Уставшие и довольные, мы вернулись домой и сразу улеглись спать. Несмотря на приведенные в порядок комнаты, мы с Тори, не сговариваясь, отправились в одну и завалились спать в объятиях друг друга.
***
— Ты чертов идиот! — кричала на меня Гринграсс, стоя в куртке посреди обеденного зала Поттер-менора.
— Да ладно тебе, ничего страшного же не… — начал было я, но мне тут же прилетел подзатыльник.
Вообще, влетать в полете за снитчем в окно дома, при этом это самое окно разбивая и проламывая внутрь — была не самая лучшая из моих идей. Хорошо хоть рукой загородил лицо и не порезался.
— Репаро, — произнес я, направив палочку на пробитый кусок дома. Мелкие стеклышки и выбитая рама стали возвращаться на место, а Гринграсс злобно шипела что-то про отбитые мозги и вопиющий идиотизм.
— Самое главное, — сказал я, мужественно выслушав все, что она мне рассказывала про умственные способности некоторых гриффиндорцев, — что я поймал снитч.
На показанную ладонь с крылатым мячиком, девушка вынула палочку и отправила мою тушку в полет по комнате. Затем испуганно ойкнула и побежала поднимать бедолагу-ловца.
— В следующий раз бейте в голову, — произнес голос, сразу сбросив с нас все веселье. Мы застыли спина к спине с поднятыми палочками и руками на игральных картах в карманах. — Тише, тише, не нужно резких движений.
— Покажись, — приказал я, а в ответ получил только смех.
— Глаза разуй, — ответил голос.
Проверив все вокруг магическим зрением я так никого и не обнаружил. Еще раз осмотрел комнату, никого… Черт бы побрал эти чертовы портреты.
— Следите за языком, молодой человек, — ответил портрет, кажется, последнее я сказал вслух. — И влетать в дом на метле сквозь закрытое окно я бы вам не советовал, вы же не сова.
— А вы, простите, кто? — спросил я не убирая палочку.
— Поттеры так отупели, что разучились читать? — спросил портрет, подняв бровь и кивнул на табличку на раме.
— Не хочу приближаться к подозрительным личностям. Тем более к незнакомцам.
— Картины боишься? — усмехнулся волшебник с портрета, оперевшись на край плечом.
— Опасаюсь.
— Ты идиот?
— Придумайте что-нибудь другое: идиотом сегодня уже называли.
Портрет закатил глаза и прикрыл лицо рукой. Видимо, решил взять меня измором, ибо минуту так и не сдвинулся.
— Что ж, думаю, время обеда, — обернулся я к Астории. — Пойдем в деревню?
— Можно, — согласилась Гринграсс, с опаской поглядывая мне за плечо на картину.
— Тогда идем, — я убрал палочку, бросил новенький Нимбус-2001 на стол, создав максимальный грохот и подал руку подруге.
— Серьезно? Сколько тебе лет, о любопытстве не слышал? — возмутился портрет.
— Предпочитаю не навязываться, если моей компании не рады, — ответил я.
— Харольд Певерелл, — представился незнакомец.
— Рад знакомству, Гарри Поттер, — ответил я.
— Кто твой отец?
— Джеймс Поттер, а он сын Флимонта Поттера.
— Тогда ясно, в кого ты такой пошел, — насмешливо сказала мне картина.
— Счастливо оставаться, сэр. — Я кивнул портрету и вышел с Асторией вон из зала. А в голове крутились миллионы вопросов, например, почему у нас в гостиной висит портрет Певерелла?
— Тебе вообще не интересно, как твоя семья связана с Певереллами? — спросила меня по пути Гринграсс.
— Вроде бы мы произошли от побочной ветви, а потом еще была Иоланта Певерелл, жена кого-то там очень давно, — начал было я, но Гринграсс меня прервала.
— Тогда не было портретов. А если и были, то не такие детализированные и… умные.