— Что ты имеешь в виду?
— Этот Певерелл жил не так давно, а те пересечения, о которых ты говоришь, были еще во времена Мерлина. Помнишь его портрет около входа в Большой зал в школе? Так вот: он даже говорить не может, только двигаться по заданной траектории. А этот… умный, будто всего пару сотен лет назад сделанный.
— А разве они все не вымерли? — удивился я.
— Да ты что, нет, конечно. Они просто закрылись у себя в замке и не показываются.
— И никто их не трогает? Ну, война же была еще двенадцать лет назад.
— Нет. Даже Темный лорд к ним не совался. Говорят, что Певереллы пришли на острова из земель современной Турции еще до появления тут первых людей. Еще их называют потомками египетских богов.
— Звучит как просто легенда, — сказал я и подумал, что если это не легенда, то я не хочу иметь с ними ничего общего.
— И все же это самый древний род на островах, и они единственные, кто так и не преклонился перед короной, так что меня очень удивляет твое наплевательские отношение к такому родственнику.
— Ничего с ним страшного не случится, может, он меня только уважать будет больше, — ухмыльнулся я, когда мы уже входили в деревушку.
Глава тридцать девятая — Палочка, камень, мантия
В огромном готическом зале Вестминстерского аббатства заседало специальное внеурочное собрание парламента. В отличие от обычных слушаний, где зал делился на выдвигающих обвинение или предложение, в этот раз удалось достигнуть почти полного единогласия.
Дамблдор и ее величество Елизавета вообще просидели почти все собрание молча, слушая заумные речи, вещающие о угрозе мирового масштаба и необходимости вовлечения Международной Конфедерации Магов.
На деле же этот вопрос был уже решен на более закрытых собраниях. Альбус переговорил сначала с королевой, затем убедил приближенных ему герцогов и некоторых лордов, достигнув необходимого кворума.
Однако даже эти меры оказались ненужными; собрание, спустя полгода после ужасающего до сих пор общественность нападения на детей, наконец-то дозрело до решительных мер.
Размышляя о делах, далеких от ненавистного зала, Дамблдор зацепился взглядом за пустующее уже почти триста лет кресло. Певереллы, самый древний и закрытый род.
— Фрики, — про себя заметил директор. — Уже наверняка выродились в своем сарае, а мы до сих пор относимся к ним, как ко второй короне.
Теперь оставалось только смотреть на то, как постепенно лорды приходили к согласию по некоторым, не особо важным пунктам. И Альбус и Елизавета отлично понимали, что такая игра в демократию важна: ведь без нее власть теряет легитимность и придут времена смуты.
Герцогская трибуна тосковала. Абраксас Малфой, в кои-то веки выбравшийся на заседание, а не отправивший сына, о чем-то тихо разговаривал с Оливандером. Палочковый монополист давным-давно оставил семейное дело сыну и последние лет тридцать просто путешествовал по свету. А ведь он постарше Альбуса...
Сириус Блэк и Рабастан Лестрейндж смеялись, совершенно забыв про собрание.
«Идиоты!» — размышлял Дамблдор. — «Если вы так уверены, что ваша власть непоколебима и никто не подвинет вас с ваших мест, то вы сильно ошибаетесь. Мир меняется, мы, маги, стараемся этому противостоять, но новые магловские веяния просачиваются. Пройдет еще лет пятьдесят и ваши дети уже не смогут так легко наплевать на показательные акты демократии.»
Внезапно что-то заставило Дамблдора напрячься. Волна холодной как тысячи ледяных иголок магии пронеслась по залу. Бросив взгляд на королеву, Альбус заметил ее напряженное выражение. Герцоги и некоторые другие сильные маги тоже напряглись.
Спустя несколько секунд посреди зала появился человек в капюшоне, держащий кровоточащее тело в одной руке и палочку в другой.
Как много людей могут вот так явиться в самое сердце Британской столицы? А сколько из них уже здесь?
Мгновение понадобилось пяти сотням магов, чтобы встать, достать палочки и направить их на незнакомца. Даже королева и директор Хогвартса не стали ломать комедию и присоединились к массовой угрозе.
— О, прошу меня простить, я уже и забыл, что вы судите по одежке, — незнакомец разразился хохотом, а затем щелкнул пальцами, заставив весь зал напрячься. Но ничего страшного не произошло, просто черный плащ с капюшоном стал быстро меняться и приобретать черты мантии члена палаты.