Несколько человек ахнули, кто-то быстро убрал палочку, пока его действия не сочли угрозой могущественному роду, но большинство просто стояло и молча рассматривая белый герб на черном щите. Бузинная палочка, мантия-невидимка и воскрешающий камень, соединенные в едином рисунке.
— Со многими мы не знакомы... о, как поживаешь, Гаррик? — Певерелл кивнул в сторону Олливандера.
— Старость замучала, а ты, я вижу, в расцвете сил, Оред, — ответил ему Олливандер.
— Прошу прощения, мистер Певерелл, но это закрытое заседание парламента Великобритании… — начал было говорить кто-то из лордов, но был прервал очередной вспышкой хохота.
— Тогда я, пожалуй, задержусь. Послушаю, о чем вы тут болтаете. Кстати, — Оред Певерелл обернулся в сторону Дамблдора и по спине старика пробежали мурашки. — Я принес вам небольшой подарочек.
Певерелл кинул к ногам директора еще живое тело.
— Назови свое имя, — приказал Оред.
— Чарли, Чарли Уизли, — проговорил еле живой пленник.
В руке Дамблдора тут же материализовалась убранная до этого палочка, а по залу прошла волна шепотков.
— Он вам не навредит. За попытку воровства я забрал его магию, — бросил Певерелл, проходя к своему креслу по левую руку от королевской трибуны. — Продолжайте, вы точно обсуждали что-то интересное, уж простите, что так грубо прервал.
После того, как Уизли сопроводили в специальную камеру на нижних уровнях министерства, заседание постепенно вернулось в свое русло. Певерелл, за которым присматривал Дамблдор, рассматривал сначала герцогов, над каждым из которых был вырезан герб его семьи, затем окинул взглядом лордов и сиров.
Закончив с осмотром, он усмехнулся и посмотрел в упор на Дамблдора.
— Занятная у вас палочка, мистер Дамблдор, — услышал директор у себя в голове. — Печально видеть, что наследство моих предков постепенно покидает высший свет нашей родины. Мраксы и Поттеры больше не с нами?
— Мраксы выродились полвека назад, — Дамблдор направил свою мысль в сторону собеседника. — А вот последний Поттер пока еще слишком юн, чтобы присутствовать на нашем собрании.
— А Гонты?
— Я не знаю. Их не видели уже больше ста лет; поговаривают, что у старика Грегори не было детей. Но долгое отсутствие ведь не признак исчезновения, не так ли? — Директор усмехнулся. Со стороны этот диалог выглядит наверняка очень странно, ведь при невербальном общении нужно поддерживать контакт глазами.
— Вы знаете, где Поттер? — спросил Оред. Дождавшись кивка от Дамблдора, добавил: — Я хотел бы с ним встретиться лично. Мой покойный дядя отзывался о нем крайне… противоречиво. Должно быть, это очень интересный молодой человек.
— Это возможно, загляните ко мне в замок дня через три. Разговаривать во время этого фарса несколько неудобно.
На этом диалог двух древних магов прервался и оба сделали вид, что внимательно слушают выступающего лорда Аббота.
***
— Он изменился, стал просто невыносимым, — стучала жаловалась Лита матери. — Перестал с кем-либо общаться, кроме этой… Гринграсс. Сидит целыми днями и читает свои заумные книжки.
— Да? И что же он такое изучает?
— Теоретическую трансфигурацию, пространственную магию (тоже теоретическую). Артефакторику, кучу работ по рунам, причем по таким алфавитам, о каких мы даже не слышали, — ответил за кузину Эд.
Собравшись вместе, семьи Лестрейнджей и Блэков пили пятичасовой чай в гостиной с гобеленом. Лите никогда не нравилась эта комната, в отличие от троюродного брата, красовавшегося на семейном древе сразу под именем Сириуса, ее тут не отметили. Как и у Лестрейнджей, у которых записывались в родовое древо только мужчины.
— Учителя тоже поменяли к нему отношение, прощают все что только можно, разрешение на выход из аудитории подписали, хоть Макгонагалл и была против.
Взгляды сидящих вопросительно скрестились на профессоре Вальбурге Блэк.
— Я тут не при чем. Мальчик знает всю теорию и на людях себя ведет как подобает его статусу и положению, вот я и не пристаю к нему по мелочам.
— Будто бы я что-то делаю не так, — пробурчал Эд.
— Он не мой внук, я не обязана за ним следить, а вы, молодой человек…
— Вообще-то, он твой племянник, — заметил Сириус.