Оред оглянулся с каким-то оскалом на семью и те, не скрывая сарказма в голосах, стали заверять нас в нашей нерикосновенности. Гринграсс, заметив акцент на слове "племянник", еще сильнее напряглась.
Между тем старый домовик принес чай и пирожные, к которым мы в тишине приступили. Однако, откусив кусочек, Тори скорчилась и посмотрела на начинку небольшого пирожка.
— Трава для зеленой леди, — поклонился, оскалившись, домовик, а все Певереллы, живые и мертвые, рассмеялись.
Я нахмурился и забрал у подруги пирожное. И правда, внутри просто сырая трава. Зеленая, с кусочками белых корней. Подняв глаза я встретился взглядом с Оредом, сидящим и ждущим моих или Ториных дальнейших действий.
— Не будем злоупотреблять гостеприимством уважаемого семейства, — сказал я после непродолжительной дуэли взглядов с Певереллом и поднялся из кресла. Следом за мной встала Гринграсс, а Оред остался сидеть.
Жестом он указал мне на кресло, веселое выражение исчезло с его лица.
— Не думаю, что желаю находиться в доме, где мне не рады, — сообщил я в ответ на его приглашающе-приказывающий жест.
— Сядь, — по гостиной разлилась магия в прямом смысле, а мое шестое чувство чуть не ослепло.
У Тори подогнулись ноги и она упала на колени, некоторым членам семьи тоже стало дурно и даже многие портреты поспешили удалиться в другие рамы. Я же продолжал спокойно стоять, запустив руку в карман, где лежала игральная карта.
Заметив магическим зрением, что Певерелл решил надавить силой, я попробовал метод Дамблдора, собирая магию напрямую из внешнего мира в артефакт, а в данном случае в вырезанную на игральной карте пентаграмму энергоемкого щита. В последний вечер мне удалось доработать пентаграмму так, что она просто отключалась, когда поток магии заканчивался, а не сгорала вместе с поверхностью.
В итоге вокруг меня образовался вакуум магии, а Певерелл только подпитывал мои щиты.
— Если хочешь уйти, уходи, — спрятав наконец свои силы, сказал Оред. — Но девчонку оставь, у нас еще есть дела с ее семьей.
— Или мы сейчас оба уходим, или наши внутренности разлетаются по всему помещению. — Я взял в руку кусочек ткани, а другой схватил за запястье Асторию. — Десять, девять, …
На моменте отсчета пришел черед Ореда напрячься. Мы стояли и смотрели друг на друга: он был уверен, что я блефую, я же молился, чтобы он мне поверил, но продолжал считать.
— ...три, два, один, портус! — все таки дочитал я, а мой голос на последней цифре дал хорошего петуха. Как ни странно, препятствий перемещению не обнаружилось и мы с Тори появились в паре метров от тумбы-портала в школу.
***
— У мальчишки стальные яйца, а ты его оскорбил, — произнес с картины явно пребывающий в ярости Харольд Певерелл, глядя на племянника.
Оред хотел просто закрыть глаза, отключить слух и побыть в тишине, один.
— Теперь он никогда не отнесется к тебе и к нашей семье, как к друзьям и родственникам, — продолжал Харольд. Все родичи уже покинули гостиную, и остались только пара-тройка старых портретов, которых либо не волновало происходящее, либо они были до сих пор могущественнее Харольда и не послушались, когда он всех отправил на выход.
— Тупая твоя башка, ты не видел, что пацан влюблен в Гринграсс? Ну что ты решил проверить? Даже если бы ему не хватило смелости активировать портал, он все равно бы тебя возненавидел сразу за два унижения. Это тебе не лорды и не короли — он всего лишь мальчишка. Решил потешить самомнение? Отлично, больше ты с ним нормально не поговоришь.
Харольд хотел еще что-то добавить, но Оред резко поднялся и, не оборачиваясь, бросил картине вслед:
— Лучше бы ты так своих детей учил.
Это был последний раз, когда Харольда Певерелла видели на картинах в родовом меноре.
Раскрытие предыстории семей Гринграсс и Певерелл будет во второй книге в сюжетной арке Астории.
Глава сорок первая — Эксперименты
Наше посещение родичей осталось совершенно незамеченным как другими учениками, так и профессорами. В целом, если обобщить, то всем было глубоко наплевать, куда запропастились два проблемных студента в пятницу вечером. Более того, по дороге назад мы с Тори обсуждали новые испытания нашего щита, показавшего себя лучше любых ожиданий.