Поздним вечером в городе единственные, кто освещали темные дорожки до домов — сонные, уставшие за день стражники, вступившие на ночное дежурство. Остальные порядочные жители города уже приготавливались ко сну в своих безопасных домиках. А вместо них на охоту за грязным золотом выходили маргинальные личности и неприятные существа, оплачивающие стражникам свое существование в городе. Каждый, кто решил или случайно остался на улице в столь позднее время подвергал себя острой опасности быть обкраденными или же и вовсе убитыми. Адские исчадия — тифлинги стояли у стен, призывно маня к себе своим вызывающим видом. Табакси стояли по углам, продавая краденое за день таким же ворам, как и они. И одним лишь богам известно, зачем им столько краденного хлама. Уродливые полуорки, совместно с преступными бандами людей, скрывались в темноте, поджидая глупых горожан, высунувших свой нос в такое опасное время.
И в именно такое время вышли мы с Джейком, столкнувшись с непроглядной темнотой городских улочек. Я испуганно осмотрелась и тяжело вздохнула.
— Я очень надеюсь, что с больной ногой мне не придется убегать от кого-то или драться.
— Верно подмечено.
Мы решили не зажигать факела, продолжив наш путь к таверне по кромешной темноте. В моментах, когда мы слышали шаги мелких банд, сопровождающееся мерзким гоготом и нецензурной бранью, мы вжимались в холодные каменные стены, сокращая нашу видимость до минимума. Пару раз мы чуть не попались меркантильным стражникам, жаждущих тех, с кого можно стрясти парочку золотых монет за шатания после комендадтского часа, но в целом наша дорога до таверны прошла спокойно, без лишних боев. В таверне мы даже не обмолвились словом, а лишь разошлись по своим комнатам, предварительно доплатив миловидной женщине с заостренными ушами. Я понимала, что мне много еще предстоит выучить об этом мире и его обитателях.
Уже в своей комнате, когда Джейк давно уснул, а ночь окончательно опустилась на улицы города, а я никак не могла погрузиться в сон, ворочаясь в теплой кровати, мой взгляд зацепился за торчащий корешок дневника из сумки, который я купила еще тогда, в той лавке.
Заголовок, вышитый красными нитями, оглашающий о том, что это мой же дневник – призывал холодные мурашки, расходящиеся по всей коже. Я с дрожью в руках медленно открыла первую страницу, погрузившись в свой, давно утраченный и потерянный мир.
"635 год, 17 день весны. Королевство Кетраин
Я вновь прибыла сюда и приняла решение вести этот дневник, чтобы смочь в будущем тебе отыскать меня, если со мной что-то произойдет.
Я попросила Энни из гильдии зачаровать его, всё, что я буду писать — будет отражаться в твоей копии. Что-то вроде наших телефонов, а жить в мире с магией оказывается поприкольнее.
Если ты читаешь это — значит дневник тебе уже пришел. И хоть ты и не любитель магии, но Джейк, емае, я не видела тебя уже год, мне надо пообщаться с моим дорогим дедулей.
Так вот, почему я решила вести его — недавно мне принесли письмо от некого чародея Домитиуса, из-за чего я и решила завести этот дневник. Он немного странноватый, но может все маги себя так ведут? Он откуда-то узнал, что я междумирец и сказал, что хочет помочь и убрать темного лорда. Когда дневник дойдет до тебя — я уже схожу к нему, поэтому если я долго не буду отвечать — меня убили:) Ну или заперли и пытают.
Всего хорошего, твоя глупая напарница Эллис"
В следующей записи почерк отличался.
"Очень странная затея с дневником. Береги себя"
"635 год, 25 день весны, королевство Кетраин
Всё такой же молчаливый Джейк, года идут, ты никак не меняешься.
Чародей крайне странный, он меня пугает, но выглядит он довольно искренним. Отдал мне амулет на обнаружение магической энергии для помощи ему, очень красивый камень в нем, думаю, в своем мире буду носить его просто так. Наверно, выполню парочку заданий в гильдии и попаду обратно в свой мир, у Алекса вступительные в старшую школу скоро, немного подтяну его по биологии."
На этом моменте сонливость пришла ко мне и как бы я не пыталась прочесть дальше, глаза упрямо закрывались, а зевки становились все продолжительнее. Поэтому, отложив дневник, я поддалась воле собственного организма.