Мы провели у него еще час, разговаривая о охоте, городах и путешествиях. И провели бы еще больше, если бы не усиливающийся с каждой минутой запах крови, ведь Конгрин решил разделать оленя по ходу нашей беседы. Ради приличия, я ничего не говорила и как могла сдерживала рвотные позовы. Вся моя кожа побледнела и даже в какой-то мере позеленела. Джейк не замечал моего состояния, беседуя с Конгрином по поводу ножей для разделки туш и принимая активное участие в помощи голиафу.
Наконец, я заметила, что солнце начинает приближаться к горизонту и так искренне этому обрадовалась, что еле сдержала яркую улыбку, быстро натянув на себя печальное выражение лица.
— Чтож, уже вечереет — я кинула взгляд на окно — пора в путь.
Поиск зацепок
Сумерки медленно накрывали и без того мрачный город, погружая его в опасную тьму. Всё еще было светло, но солнце неторопливо скрывалось за горизонтом. Торговки на улице медленно принялись собирать свои гнилые овощи, намереваясь кому-то всунуть всё тот же тухлый урожай завтра, мелкие воры сдавали добычу за день, а стражники в этом городе уже даже не высовывались из своих надзорных башен, оставляя власть преступному миру.
Джейк, я и Конгрин медленно вышагивали по грязным улочкам города. Голиаф вызвался нас проводить до ворот, поэтому опасаться было нечего — камень подтвердил свою силу в городе. Мы тихо беседовали, пытаясь не привлекать к себе много внимания, однако из-за огромного голиафа, шагающего рядом это оказалось не так просто. То и дело я ловила злобные, завистливые взгляды на нашей компании, от чего чувствовала себя неприятно.
— Эллис, а ты вот вообще ничего-ничего не помнишь? — голос Конгрина вывел меня из раздумий
— Иногда маленькие картинки всплывают, но они мне ничего не дают — я замолчала на мгновение, опуская взгляд на землю — Знаешь, как пропасть без конца, в которую смотришь и ничего не видишь кроме сущей темноты.
— Аа.. — Конгрин задумчиво закивал головой и посмотрел куда-то в сторону.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шарканьем ботинок и редких покашливаний от едкого запаха, раздражающих слизистые. В такой задумчивой тишине, когда каждый погружен в свои мысли и исчезает из реального мира, мы дошли до ворот. Один раз я заприметила трое парней о чем-то переговаривающихся и косящихся на нас, уже собираясь обнажить свои оружия и преградить нам путь, как их осадил подоспевший мужчина лет тридцати, явно глава их маленькой банды. Он потянул за плечо одного парнишу и что-то тихо прошептал, смотря на Конгрина и после этих слов они вместе отошли от нас, пропуская вперед.
— Вижу, тебя тут все уважают — подал голос Джейк, тоже заметивший эту картину.
— Да не сказал бы, просто я единственный охотник на весь город, а без мяса жить сложновато будет.
— То есть, ты со всеми тут знаком?
— Ну, не со всеми, конечно. Но заочно, думаю, знают все. — Конгрин усмехнулся — Единственного голиафа трудно не заметить.