Пришел Немет, я сунул книгу в рюкзак и пошел за ним, в кабинет в левом крыле здания Парламента. Я задавал ему вопросы и заранее знал, что тот ответит. А говорил он, что все хорошо, что в принципе и непонятно, почему это Европа так настроена против Венгрии, ведь никакие обвинения или возражения не выдерживают конфронтации с правдой, что неправильности в "новых олигархических схемах" – это, в целом, чушь, а если что-то не так, то этим займется суд, и до свидания.
После этого я вышел из Парламента и направился в сторону körut'а (кольцевой бульвар – венг.), где встретился с Ференцем Дьюрчани, бывшим социал-демократическим премьером Венгрии, слова которого, обращенные к членам собственной партии: "мы лгали утром, вечером и ночью", были записаны, пошли в эфир и привели к националистическим беспорядкам, а затем и к победе Орбана на выборах. Теперь даже большинство противников Орбана признает, что Дьюрчань – это символ компрометации правительства социалистов, и вообще, всей той расстановки сил предыдущего десятилетия. И что он, собственно, должен уйти из политики, поскольку со своей новой партией Демократическая Коалиция, имеющая поддержку в размере где-то около десяти процентов избирателей, блокирует настрадавшуюся левую сторону политической сцены, на которой могло бы вырасти что-то новое. Это же пройдоха, - говорили мне про Дьюрчаня. Правда, какой симпатичный!
И правда. Дьюрчаня трудно не полюбить при первой же встрече. Он обладает обаянием симпатичного зубрилы, который делает все, лишь бы выйти из этой роли. Мы сидели в его оисе, пили кофе и курили его красные мальборо.
Ну что же, с Дьюрчанем приятно было поболтать, но в принципе, звучало это точно так же, как критика польского правительства ПиС в исполнении демократической оппозиции.
Орбан – это диктатор; его система – это коррумпированный авторитаризм, все ясно, - Дьюрчань хлопал очами серны, - во времена социалистов тоже, к сожалению, случались искажения, но тогда это были исключения, сейчас же все оформилось в систему.
А помимо того, можно догадаться: постоянный набор: беженцы, Европейский Союз, права человека и т.д. Откуда берется общественная поддержка Орбана? А вы почитайте Иштвана Бибо, венгерского политолога и политика средины ХХ века, который то, что сейчас творится, уже однажды описал. Отсылаясь к тридцатым годам прошлого столетия.
Ну да, Бибо почитать стоит. Ибо, по его мнению, наибольшим страхом центрально-европейских народов является страх перед разломом национального единства. И перед тем, что подобные страхи ведут к появлению "фальшивых реалистов" – которые, с помощью "шумной публицистики" и "национальной науки", оторванной от объективной истины, и по причине этого деградировавшей до роли псевдонауки, "самоупоения" величием собственного народа – выигрывали, добывали власть и, проводя "антидемократическое правление […] с сохранением демократических форм", превращали свои страны клетки, ключи от которых держали держиморды. В Бордурию. Что самое интересное, в коммунистические времена Бибо был чемпионом той среды, из которой впоследствии вырос Фидес. В том числе, естественно, и Виктор Орбан, один из наиболее известных "фальшивых реалистов" Центральной Европы.
Бибо основывал свои наблюдения на предвоенной Центральной Европе, в которой только лишь Чехословакию можно было бы назвать по-настоящему демократическим государством, но в Центральной Европе Бордурии возродились и в наши времена.
Акош Хадхази
Акош Хадхази является важным политиком партии Политика Может Быть Иной и бичом для коррупции в орбановской антилиберальной демократии, а кроме того – действующим ветеринаром из города Сексард.
Я припарковал машину перед его кабинетом, который размещался в отдельно стоящем павильоне. Пришлось прорваться через регистратуру, которой заведовала печальная женщина в голубом. Хадхази был милым, бородатым и скромным. Одет он был в белый халат. Меня он принял в кабинете, где пахло собаками и котами. Довольно часто нам приходилось прерывать беседу, потому что кто-то приносил какое-нибудь больное животное. Хадхази исчезал в процедурном помещении, отдавал какие-то распоряжения и возвращался.
Сам он бывший фидесовец, работал в Сексарде и, как сам говорил, прекрасно знаком со способами функционирования локальных структур партии.