Так, например, было в Бузеску. В село мы въехали ночью. Опустился туман, да еще и полнолуние, так что все те виллы, из которых у каждой имелись претензии объединить в себе все, что только можно, всю архитектуру всего мира и бросающее на колени величие, выглядели совершенно нереально. Еще более нереально, чем выглядели бы нормально. В свете дня, например. Мы шли по длинной улице, при которой стояли эти гигахалупы, изображающие то Древний Рим, то китайские пагоды, то развернувшиеся вширь и вверх валашские дома, разросшиеся в уродливые раковые опухоли, и по-настоящему чувствовали себя несчастным прахом. Словно славяне, которых греки вели в Айя Софию в Константинополе. Только лишь затем, что бы они склонили голову перед этим вот величием. Да и все это служило одной цели: возбудить восхищение. Потому что был уже вечер, а в этих многоэтажных мегавиллах практически нигде не горел свет.. Ну ладно, где-то на первом этаже. Иногда всего лишь в одном окне. Все остальное стояло в пугающей пустоте. На фоне затуманенного неба и полной луны все это выглядело готическим фильмом ужасов, причем вся эта готика была ужасно провинциальной. Наверстывая свое нуворишское уродство размерами и напыщенностью. Но здесь, в Бузеску, я чувствовал себя словно дома. Потому что прекрасно знал, что сам я родом из подобного пространства. Что то же самое, что я вижу здесь, сформировало и меня, поскольку подобное было построено моими земляками на пустых полях центральной Польши. Единственное, что здешнее слегка перегнуло палку. И дошло до самопародии. До гротеска. Но в своем механизме здешнее и польское мало чем отличалось.
В общем, так: Валахия плоская и походит на Конгрессовку, но через какое-то время ты добираешься до Дуная, а дальше уже Балканы и Добруджа. Меланхоличные добруджанские ветры чуть ли не срывают голову. А потом ты подъезжаешь к морю.
Второй порт Междуморья, где оно и заканчивается
Констанца, главный румынский порт. Выход к морю страны, которая никогда в собственной истории к морю особо и не приближалась, хотя располагалась от него не так уже и далеко. Это еще одна вещь, которая объединяет Румынию с Польшей. Именно сюда ведь должно было доходить Междуморье, выстраиваемое государствами, которые никогда к морю прижаться не умели, ну а интересоваться ним начали относительно недавно. От Гданьска до Констанцы. Здесь же закончилась и Вторая Жечьпосполитая. Это из порта в Констанце отправились в мир те, кто сбежали из Польши в тридцать девятом году. Выжатые, словно паста из тюбика, на который слева давила Германия, а справа – Советы. Вереница все более раздолбанных автомобилей тянулась от Варшавы до польской границы. Те, у которых кончалось топливо, бросали по дороге. Те, которым удалось на автомашинах доехать до Румынии, продавали их, чтобы иметь на пароходный билет. А уже дальше: во Францию, в Англию, в Америку. Теперь же – Междуморье. Как-то так в последнее время складывается, что когда история предлагает Польше вскрыть карты, то мы валим именно в Добруджу, в этот богом забытый краешек Балкан, и думаем над тем, а что же дальше.