— Верно говоришь, — кивнул Шарур, а сам думал: неужели Энимхурсаг смотрит и глазами Насибугаши? Здесь распознать присутствие бога оказалось потруднее, чем в случае с Араттой. Может, богу проще овладеть сознанием знатного человека, чем простолюдина. А может, Насибугаши просто наделен большей индивидуальностью, на фоне которой определить присутствие бога труднее.
Они далеко опередили войско Имхурсага. Когда они проходили деревню, куда крестьяне привели Шарура после того, как он перешел границу, из дома вышла Муннабту и помахала ему рукой.
— Бог сказал мне, что ты идешь сюда, — сказала она, улыбаясь. — Ты рад меня видеть?
— Конечно, рад, — ответил Шарур и улыбнулся в ответ.
— Ты тоже ее порадовал, — сказал Насибугаши. И опять Шарур не понял, кто с ним говорит. Наверное, все-таки бог…
От деревни они взяли к югу. Там лежала граница между землями Имхурсага и Гибила. Крестьяне, работавшие в полях, махали Шаруру почти так же, как махала Муннабту. А ведь совсем недавно, когда он вошел на их земли, они хотели лишь одного — убить пришельца. Теперь их бог обласкал этого человека, значит, они тоже должны быть им довольны.
На другом берегу канала крестьяне Гибила работали точно так же, такими же орудиями, разве что бронзы на мотыгах было побольше, а камня поменьше. Любопытные, как сороки, они разогнули спины и смотрели, что намереваются делать двое мужчин с того берега.
Шарур, не долго думая, снял тунику и стряхнул с ног сандалии. Насибугаши последовал его примеру. Двое мужчин голыми вошли в теплую мутную воду канала.
Примерно на полпути Насибугаши негромко воскликнул от удивления.
— Я почти не слышу бога, — пробормотал он. — Он уходит их моей головы. Я теперь сам по себе. Так никогда не было! — Он склонил голову набок, словно вслушиваясь в незнакомые ощущения. — И я не чувствую, чтобы Энгибил стремился заполнить пустоту на месте ушедшего Энимхурсага.
— Да он и не стал бы, — кивнул Шарур. — Энгибил, ну, он действует не так, как Энимхурсаг. Он не пребывает в нас постоянно. — Он тут же вспомнил времена, когда Энгибил говорил в нем, и ему очень захотелось, чтобы бог давал о себе знать еще реже.
Когда двое выходили из канала на стороне Гибила, на берегу столпились крестьяне. Они во все глаза рассматривали пришельцев.
— Что вы тут делаете? — спросил наконец один из крестьян. В голосе спросившего не было никакой злобы, только любопытство. — Нечасто увидишь, как люди бегут оттуда, где бог целыми днями орет им в уши! — Крестьянин говорил с добродушным презрением.
— Там все не так уж плохо, — сказал Насибугаши. Шарур кивнул; Энимхурсаг действительно сделал хороший выбор. Будь на месте его спутника какой-нибудь жрец, он бы сейчас корчился тут, на берегу, как рыба, выброшенная на берег.
— А ты что скажешь? — спросил крестьянин, тыкая пальцем в сторону Шарура.
— Соглашусь, пожалуй, все там не так уж плохо. — Сам он в это время думал, что стоит отойти подальше от берега канала, а то ведь с той стороны тоже глаз хватает, и уж через них-то Энимхурсаг все видит и слышит.
Какой-нибудь крестьянин с той стороны не понял бы его слов, начал бы выяснять, что Шарур имеет в виду, а объясняться прямо здесь Шаруру очень не хотелось бы. Как он и надеялся, гибильцы соображали быстро.
— Ну, пойдем, прогуляемся, — предложил крестьянин. Похоже, это был староста деревни.
Люди с той стороны продолжали смотреть им вслед. Пришлось отойти на расстояние выстрела из лука, перевалить маленький холмик, и только тогда торговец ощутил себя в относительной безопасности.
Он ткнул пальцем в сторону Насибугаши и сказал приказным тоном:
— Этот человек — шпион имхурсагов. Взять его!
Крестьяне выполнили приказ с завидной быстротой. Правда, при этом они решили схватить и Шарура. Только после этого староста поинтересовался:
— А с чего это ты решил, что мы должны тебя слушаться? Кто ты вообще такой?
— С того, что еще до заката войско Имхурсага переправится через канал, — ответил Шарур. — Энимхурсаг послал нас вперед на разведку.
Насибугаши никак не мог понять, что происходит.
— Ты же предаешь бога! — выдохнул он. А через мгновение он пришел к еще более ужаснувшему его выводу: — Ты обманул бога!
Его ужас убедил гибильцев отнестись к словам Шарура всерьез. Староста повторил вопрос:
— Кто ты такой?
— Я Шарур, сын Эрешгуна, крупного торговца, — ответил Шарур, от чего глаза Насибугаши стали еще больше. Теперь, на родной земле, Шарур чувствовал себя замечательно. — Он прав. Я действительно обманул Энимхурсага!