— Ну и молодец! — воскликнул крестьянин. Он и его друзья похлопали Шарура по спине в знак одобрения. Им действительно доставляло удовольствие, что их соплеменник одурачил бога города-соперника. Шарур задавался вопросом, как бы они реагировали, если бы узнали, что именно в результате этого обмана Энимхурсаг решил напасть на Гибил.
— Но как тебе удалось? — спросил Насибугаши. Шарур с удивлением посмотрел на него. Имхурсаг задал вопрос без особого возмущения, но с явным любопытством. Ему и в самом деле хотелось понять, что за методом воспользовался Шарур для столь необычного поступка.
— Неважно, — отмахнулся Шарур обратился к крестьянам гибильцам: — Надо поскорее сообщить об атаке имхурсагов. Женщины и дети должны укрыться, мужчинам надо получить оружие и дать отпор захватчикам. Их войско скоро будет здесь.
Некоторые крестьяне, даже те, что держали Шарура, бросились выполнять его распоряжение. Насибугаши с изумлением смотрел на него.
— Разве бог Гибила не скажет своему народу, что нужно делать? — недоверчиво спросил он.
Шарур и крестьяне, которые все еще держали за руки знатного имхурсага, переглянулись, посмеиваясь.
— Иногда да, а иногда нет, — ответил Шарур. — Иногда люди и сами соображают, что нужно сделать, еще до того, как им бог скажет.
— Как это может быть? — растерянно воскликнул Насибугаши.
— Да запросто! — ответил один из крестьян. — Энгибил — такой бог, а мы — такие люди.
— Я прошу вас обращаться с нашим пленником побережнее, — попросил Шарур. — Для имхурсага он очень самостоятельный человек. Родись он в Гибиле, вполне мог бы стать большим человеком.
— Как скажешь, сын торговца, — согласился крестьянин. — И что теперь с ним делать?
Хороший вопрос, подумал Шарур. Он как-то не подумал об этом, разоблачая Насибугаши. Все еще пребывая в задумчивости, он проговорил:
— Он — мой пленник. Возможно, я сделаю его своим рабом. Будет служить мне.
Крестьяне расхохотались, а имхурсаг разразился ругательствами, да такими отборными, каких Шаруру не приходилось слышать даже от погонщиков ослов. Однако его проклятия заставили крестьян только громче смеяться.
Шарур продолжал:
— Надо посмотреть, не захотят ли его родственники, или сам бог выкупить его. Он умный человек; так что раб из него получится плохой, обязательно сбежит. А еще он смелый человек, а из таких рабы вообще не получаются, убить может. Так что давайте пока отведем его в Гибил. А там посмотрим.
— Сделаем, господин купец, — хором сказали крестьяне. А потом один из них все-таки поинтересовался: — Сын главного купца, ты же заплатишь нам за помощь?
— Конечно, — пообещал Шарур. — Дом Эрешгуна не скупится.
— Эх, — с горечью промолвил Насибугаши, — только вот дом Эрешгуна обманывает.
— Ты не прав, — возразил Шарур. — Я житель Гибила. Я служу Гибилу. Но я думаю и о своих нуждах, в конце концов, это тоже на пользу Энгибилу.
— Да, ты истинный гибилец, — согласился Насибугаши. — Ты ставишь нужды своего бога на последнее место. Был бы ты настоящим мужчиной, они бы у тебя на первом плане были.
— Я настоящий мужчина, настоящий гибилец, — сказал Шарур. — Это твой бог свихнулся, Насибугаши. Может статься, и ты научишься сначала быть человеком, а уж потом рабом бога.
Насибугаши не ответил. А Шарур внимательно разглядывал его. Из всех имхурсагов, которых он встречал, этот был первым, кто действительно мог научиться быть человеком, а не придатком бога. Шарур размышлял, не оставить ли Насибугаши в Гибиле на какое-то время, чтобы дать ему возможность почувствовать, на что похожа жизнь в городе людей, а уж потом пусть возвращается в Имхурсаг и сам решает, захочет ли он жить под властью Энимхурсага.
— Мы идем в Гибил, — сказал Шарур. Один из крестьян подтолкнул Насибугаши, и тот с возмущенным видом двинулся на юг, к городу Шарура.
Не похоже было, чтобы Энгибил предупредил жителей Гибила о вторжении. Однако новости намного опередили Шарура. Крестьяне с копьями, луками, дубинами и щитами уже собирались в отряды. Знать на колесницах, запряженных ослами, двигалась к каналу, обозначавшему границу с враждебным соседом.
— А где же ваши воины-жрецы? — спросил Насибугаши, когда мимо прогрохотала еще одна колесница, визжа несмазанными осями.
— Большая часть служит в храме, — ответил Шарур. — Вон его дом. Там действительно нужны слуги. А делами города занимаются мужчины.
— Безумие, — проворчал дворянин, — подлинное безумие.
— Может, ты и прав, — раздумчиво промолвил Шарур. — Однако посмотри на меня. Я, безумный гибилец, без особого труда обманул твоего Энимхурсага. — Конечно, он преувеличивал, но Насибугаши незачем знать, насколько. Он продолжил: — И когда мы, безумные гибильцы, начнем войну, как думаешь, за кем будет победа?