— Ты сумасшедший, — сказал Энимхурсаг. — Ты позволил своим людям гулять так, как им вздумается. Скоро они сбегут от тебя.
— Куда они денутся, — беспечно отмахнулся Энгибил, хотя Шарур подумал, что в словах чужого бога есть некий смысл. — Мы с лугалом Кимашем прекрасно понимаем друг друга.
— Вот именно! — В голосе Энимхурсага слышалась ревность. — Он делает работу за тебя. А ты спишь. Вот и все ваше взаимопонимание. А так им от тебя никакого толку.
— Можешь меня дразнить. Можешь презирать. Можешь оскорблять. Да только это твой город едва живой, а мой процветает, — самодовольно сказал Энгибил.
— Ты и в самом деле спишь, а может, я говорю с призраком Энгибила, с призраком бога, умершего давным-давно, — усмехнулся Энимхурсаг. — Купцы из городов других земель Кудурру обходят Гибил десятой дорогой. Торговцы из земель за пределами Кудурру избегают Гибила. Боги Междуречья сторонятся Энгибила и его города. И ты еще говоришь, что твой город процветает!
— Да, мой город процветает, — решительно произнес Энгибил. — Мне ведомо то, о чем ты и не догадываешься, поэтому я говорю, что мой город процветает. И доказательство перед тобой: мои люди наступают, а твои отступают. Ты надулся, как свиной пузырь, но мои люди сумели причинить тебе вред. Смотри, ты истекаешь кровью.
Энимхурсаг недоуменно посмотрел на свою левую руку.
— Да, твои люди сумели ранить меня, — сказал бог. — Сумели потому, что не чувствуют моей силы, как должны чувствовать. У них завелись собственные силы, новомодные, безбожные силы, и они готовы противопоставить их моему величию, моей мощи.
Энгибил рассмеялся в лицо богу-сопернику.
— И что же это за мощь, что же это за величие, если обычные люди способны ранить тебя?
— Смейся сколько хочешь, — с горечью произнес Энимхурсаг. — Сегодня воины твоего города ранили меня. Смотри, как бы завтра они не ранили тебя!
Энгибил молча скрестил руки на груди. Насколько мог судить Шарур, бог не собирался силой противостоять Энимхурсагу. Вместо него богу имхурсагов ответил лугал Кимаш, громко призвавший: «Вперед, Гибил!»
— Вперед, Гибил! — подхватили гибильцы, и битва, приостановившаяся было на время спора богов, возобновилась.
Шарур схватился с имхурсагом, намного крупнее себя. Вот только с оружием тот обращаться не умел. Примерившись, Шарур нанес искусный удар и выбил меч из руки противника. Шарур занес свой клинок над безоружным врагом.
— Милосердия! — воскликнул имхурсаг. — Пощади меня! — Он рухнул на колени и коснулся бедра Шарура умоляющим жестом. — Я твой раб! — Наклонившись, он поцеловал ногу Шарура сквозь ремни сандалии. — Милосердия!
— Вставай, — приказал Шарур. У него начисто пропало желание убивать соперника в таких обстоятельствах. — Пойдешь через наши ряды. Вернешься в наш лагерь. Пока идешь, будешь всем говорить, что ты пленник и раб Шарура. Если сумеешь добраться до лагеря невредимым, я отдам тебя работорговцу Ушурикти. Будет хоть какая-то прибыль от тебя. А потом поговорим и о выкупе.
— Ты — мой хозяин. — Имхурсаг поднялся на ноги. — Я повинуюсь тебе, как моему богу.
Это было сильное обещание. Если пленник Шарура осмелится нарушить его... а-а, ладно, тогда из него получится плохой гибилец, все лучше, чем хороший имхурсаг. Шарур повелительно махнул рукой себе за спину. Продолжая бормотать обещания и благодарности, мужчина побрел прочь.
— Ты мог бы легко убить его, — сказал Хаббазу. — Он враг твоего города. Он враг твоего бога. Это был похвальный поступок.
— Видишь ли, прибыль — тоже неплохая вещь, — ответил Шарур. Прибыль тоже имеет свое применение. У меня появился повод просить у Кимаша-лугала позволения вернуться в Гибил после того, как мы здесь закончим. Надо позаботиться о пленнике, договориться с Ушурикти насчет продажи.
— Да, гибильцы могут быть хитрыми, когда захотят, — заметил Хаббазу. — Хорошо, что ваш бог не покровительствует ворам, а то у нас появились бы серьезные конкуренты.
— Важен человек, а не его город, — сказал Шарур.
— М-да, вижу. Это, наверное, потому что ваш бог не забирает себе ваши души, как это принято у богов других городов. — Хаббазу задумался. — Вот вы такие разные и получаетесь, не то, что люди Зуаба или Имхурсага.
— Может, ты и прав, — кивнул Шарур.
— Конечно, прав. — Вор преисполнился уверенности. — Ты живешь в своем городе, а я смотрю со стороны и вижу, насколько вы разные. — Глаза вора сверкали. — А теперь ответь-ка мне на такой вопрос: когда ты вернешься в Гибил, чтобы отдать своего пленника работорговцу, сможет ли некий человек такого низкого положения, что о нем не стоит и упоминать могущественному лугалу, сопровождать тебя?