— Обычно по ночам я хожу с рабами, — тихо сказал Шарур, выходя с Хаббазу на улицу Кузнецов. — Они несут факелы, чтобы я видел дорогу.
— Обычно, когда ты выходишь ночью, ты хочешь, чтобы люди знали: вот идет сын торговца, — ответил вор. — Наше дело другое. Мы должны быть бесшумными, как летучая мышь, скрытными, как дикая кошка, и быстрыми, как таракан, улепетывающий из-под сандалии.
— Ну, сандалии человека тебе бояться нечего, а вот сандалии Энгибила стоит остерегаться, — сказал Шарур.
— Мне уже не так страшно. Ты же обратил взоры бога на север, — сказал Хаббазу. — А вот то, как ты это сделал… Должен тебе сказать, ни одному зуабийцу это в голову бы не пришло. Но это сработало. Так что теперь я опасаюсь только сандалий жрецов Энгибила. Меня может погубить старик, вставший по нужде в неподходящее время.
— Я полагал, что у тебя есть свои секреты на случай таких неожиданностей?
— Есть. У тебя же есть свои приемы, помогающие в торговле. Но иногда бывает, что и они не срабатывают. Вот и у меня бывает… Если бы я не знал неудач, твои охранники не поймали бы меня той ночью.
— Понимаю, — кивнул Шарур. — У каждого есть свои секреты. Надеюсь, мастер-вор, сегодня ты и без них обойдешься.
— Хотелось бы, — Хаббазу почесал в затылке. — Я люблю, когда работа идет легко. Наверное, и ты любишь. Ты же не откажешься от торговли с дураками, поскольку прибыли такая работа приносит больше. Вот и я бы хотел заняться своим делом без помех. Пусть те жрецы, кто не отправился на войну, тоже смотрят на север, а если остались одно старики, пусть себе ползают неторопливо, как трутни. Но тебе некоторое время придется побыть настороже.
— За меня не беспокойся, — сказал Шарур. — Мы гордимся тем, что сами знаем, что нам делать. Богу для этого не надо постоянно гудеть нам в уши. Мы мужчины, а не дети.
— Вы для меня лишний фактор риска, — Хаббазу поморщился. — Я не отказываюсь рисковать, но предпочитаю, чтобы все зависело только от меня.
— А-а, — Шарур больше ничего не сказал.
Они шли к храму Энгибила. Ближе к концу улицы из глубокой тени дома неожиданно выступил довольно крупный мужчина. Он подошел, некоторое время присматривался к Шаруру и Хаббазу, а затем снова скрылся в тени. Шарур вздохнул с облегчением.
— Хорошо, что ты со мной пошел, — сказал Хаббазу. — Будь я один, этот бродяга мог бы напасть на меня, потому что я невелик и похож на легкую добычу. — В темноте блеснуло лезвие кинжала. — Однако змея тоже невелика ростом и на первый взгляд — легкая добыча. Только у змеи есть зубы. У меня тоже.
— Видел я твои зубы, — хмыкнул Шарур. — Имхурсаги тоже видели. — Он махнул рукой вперед, но в этом уже не было необходимости. Перед ними из мрака вырисовывалась громада храма Энгибила. — Мы почти пришли.
— Вижу, — едва слышно произнес Хаббазу. Теперь он и вовсе превратился в плохо различимую тень, так что его можно было принять за призрак, сопровождающий Шарура. У вора были свои таланты.
Шарур глянул вверх, на покои бога на вершине храма. Ни одна дверь, ни одно окно не светились. Энгибила не было дома. Шарур хотел поделиться наблюдением с вором, но не успел. Хаббазу махнул рукой и беззвучно исчез в темноте перед входом.
Факелы горели только возле главных дверей. Там расхаживали два стражника. Шарур не понимал, как Хаббазу надеялся пройти здесь незамеченным. Но Хаббазу, видимо, это не беспокоило.
Стражники молчали. Что бы и как бы не делал Хаббазу, пока все шло нормально. Шарур стоял в глубокой тени и ждал. Он понятия не имел, сколько времени потребуется вору, чтобы войти в храм, найти чашу и сбежать. Он так и не был уверен до конца, что вору это удастся, не нарвется ли он на жрецов или на самого бога. Хотя вряд ли Хаббазу пошел на дело, если бы сомневался в успехе.
Шарур ждал и посматривал на небо. Над ним неторопливо текла своим извечным путем звездная река. Звезды, которую все в Междуречье называли звездой Энгибила, видно не было. Шарур посчитал это хорошим предзнаменованием: бог не мог глянуть вниз со своей небесной смотровой площадки и увидеть Хаббазу, крадущегося к храму.
Если бы стражники, охранявшие храм, охраняли караван, они бы время от времени проверяли самые темные места неподалеку от входа. А эти и в голову не брали. Они просто расхаживали взад-вперед. Скорее всего, они просто не верили, что кому-то могло прийти в голову красться мимо них. Наверное, будь Шарур одним из них, он бы тоже не поверил.
Он зевнул. Все-таки время было ночное, а ночью люди спят. Шарур бы тоже сейчас с удовольствием поспал, повернулся бы к стене и заснул…
Он снова зевнул. Звезды плыли по небу. Он посмотрел на восток и не заметил никаких признаков восхода. Да и рано еще… или не рано?