И тут призрак деда гаркнул ему в ухо:
— Будь готов, парень! Вор идет!
— С чашкой? — прошептал Шарур. Волнение прокатилось по всему его телу и разом смыло все признаки сонливости, как весенние разливы Ярмука и Диялы размывали берега каналов.
— Что? Чашка? Какая чашка? Нет, у него никакой чашки. За ним гонятся. Ему повезет, если сможет уйти.
— Ты же не хотел иметь с ним дела, — сказал Шарур. — Вот уж не думал, что ты пойдешь с ним в храм.
— Да, не хотел, — ответил призрак. — И в храм бы не пошел ни за что, если бы не ты. Ты же часть моей плоти, хоть сейчас у меня ее и нет. Но когда-то была. А тебе так хотелось осуществить ваш безумный замысел, что мне ничего не оставалось, кроме как постараться помочь.
— Я тебе очень благодарен, призрак моего деда, — сказал Шарур.
— Рано благодарить, — раздраженно отозвался призрак. — Дело еще не сделано. У меня-то плоти нет, мне ничего не стоит проникнуть туда и выйти обратно, но твой вор — живой человек. Он так не может.
— Что с ним сделают, если поймают? — спросил Шарур.
— Может, просто убьют, — казалось, призрак деда Шарура пожал плечами. — Может, будут пытать, а потом все равно убьют. Или отдадут Энгибилу, чтобы он его судил. Да тебе-то что с того? Дом Эрешгуна не должен пострадать.
Шарур содрогнулся. Того, что Энгибил смог бы вытянуть из Хаббазу, могло оказаться вполне достаточно для войны между Гибилом и Зуабом, а уж дом Эрешгуна точно пострадает. Причем, это второе следствие беспокоило Шарура гораздо больше, чем первое. Он же был гибилец, вот только собственный дом он ставил впереди города, а город —впереди бога.
Послышался глухой стук, а затем звук бегущих ног, направлявшихся куда-то в сторону от того места, где он стоял. Со стены храма разнесся крик: «Вот он идет! За ним, дураки!» Стражники бросились в погоню. Один споткнулся и упал, зазвенели доспехи. Другой тоже спотыкался, но не падал, зато изрыгал ужасные проклятия. Остальные стражи храма суетились у ворот.
— Доброй ночи, господин купеческий сын. — Шепот раздался прямо возле локтя Шарура. От неожиданности он подпрыгнул и развернулся. Рядом с ним стоял Хаббазу.
— Как ты сюда попал? — сдавленным шепотом спросил Шарур. — Я же слышал, ты побежал туда… — он неопределенно махнул рукой в темноту.
Хаббазу беззвучно рассмеялся.
— Ты слышал шаги. Жрецы и стражники тоже слышали. Только это не мои шаги. Тебе же приходилось на ярмарках видеть чревовещателей, они тоже умели передавать звук на расстояние. Вот и здесь так же.
— И как ты это делаешь? — спросил Шарур.
— Знаешь, сын главного торговца, сейчас не время размышлять о таких вещах, — ответил Хаббазу. — А здесь точно не место, чтобы рассуждать на отвлеченные темы.
— Он прав, — согласился призрак деда Шарура.
Шарур и сам это понимал. Тихо, как только мог, он вышел из тени и направился по улице Кузнецов к дому. Шарур очень старался идти тихо, но вор, казалось, вообще не производил никаких звуков.
Злодей, таившийся в тени и размышлявший, не напасть ли ему на двоих прохожих, куда-то подевался. Может, ушел, может, узнал их и решил, что расклад сил не в его пользу. В любом случае, Шарур не переживал из-за его отсутствия.
Только оказавшись в безопасности в отцовском доме Шарур вздохнул с облегчением. Он не стал будить рабов, незачем им знать, что хозяин куда-то ходил ночью. Он сам принес пиво и чашки.
Только после того, как они с Хаббазу выпили, он решил спросить:
— Ну и что там было, в храме, мастер-вор?
— Случилось как раз то, чего я больше всего опасался, — с раздражением проговорил Хаббазу. — Знаешь, иногда бывают такие вещи, когда ничего нельзя сделать. Я шел себе спокойно к сокровищнице, ловушки, охранники — это все было, но меня не касалось. Избежать всего этого — не проблема. — Он помолчал. — Конечно, если бы бог был дома, все было бы намного сложнее. Но и так не получилось. — Он вздохнул.
— Что там было такого, чего ты не смог избежать? — напряженно спросил Шарур.
— До вылез какой-то старый дурак не вовремя! С вот такой бородищей! — Хаббазу чиркнул себя ладонью по животу. — Скорее всего, его мочевой пузырь не выдержал пива, которое он выпил за ужином, и ему понадобилось срочно облегчиться.
Шарур вспомнил Илакаб, наверняка речь шла о нем. Описание, данное вором, подходило к старому жрецу, как рукоять меча к руке человека. Он сказал:
— Многие старые жрецы — очень набожные люди. Тебе просто попался один из них. Хорошо, что это оказался только жрец, а не сам бог.
— Я тоже так подумал. — Свет лампы бросал на лицо вора неверные тени, и казалось, что оно перекошено от огорчения. — Ну вот, этот старый дурак увидел меня, и глаза у него вылезли на лоб. Я даже испугался, что они сейчас выпадут на пол. Впрочем, это-то как раз было бы хорошо. А еще лучше было, ослепни он много лет назад! Он нетвердо стоял на ногах, но зато заорал, как сова в терновнике. Понабежали другие жрецы и всем скопом кинулись за мной.