— Привет тебе, слуга могучего Кимаша, — сказал Шарур, вставая и кланяясь Инадапе. — Не желаешь ли отведать вместе со мной каши с рыбкой? Может быть, кружечку пива? А тем временем спокойно расскажешь, что привело тебя в дом Эрешгуна спозаранок?
— Привет и тебе, Шарур, сын Эрешгуна, — важно проговорил Инадапа. — Спасибо. Я уже поел. Я завтракаю на заре, чтобы больше успеть в служении могучему Кимашу за целый день. Но от пива не откажусь, а заодно расскажу, что привело меня в дом Эрешгуна так рано, ибо дело это именно тебя касается.
Шарур сам налил кружку пива и подал Инадапе.
— Я весь внимание, — сказал он и положил себе еще каши.
Инадапа выпил и одобрительно крякнул.
— В доме Эрешгуна варят хорошее пиво. Я давно это знаю. Так вот, могучий лугал Кимаш приказал мне привести тебя к нему немедля.
— Я подчиняюсь лугалу. Я подчиняюсь управителю лугала. — Шарур положил в рот еще ложку каши, запил пивом и поднялся с лавки. — Я готов. Идем.
— Могучий лугал Кимаш будет рад твоему послушанию. — Инадапа торопливо допил пиво, облизнул губы и кивнул:
— Ага, идем.
Возле дворца лугала Шарур застал привычную картину: повсюду толпились рабочие, кто с кирпичами, кто с раствором, кто возводил леса, чтобы поддерживать уже уложенные кирпичи или поднимать стену выше.
— Могучий лугал Кимаш, я вижу, себя уже не сдерживает, — заметил Шарур. — Это хорошо. — Он имел в виду именно то, что сказал; когда Кимашу хорошо, это означало, что Энгибил занят своими делами, а значит, хорошо всем, кто не противится новому и процветает благодаря новым порядкам.
— Истинно так! — энергично кивнул Инадапа. — Могучий лугал щедр и радуется своей силе. — В переводе на обычный язык сказанное Инадапой означало, что Кимаш радуется слабости и озабоченности Энгибила, но его слуга был достаточно благоразумен, чтобы позволить себе сказать такое — возможно, слишком благоразумен, чтобы позволить себе даже думать подобным образом.
— Ты не знаешь, зачем лугал вызывает меня во дворец? — спросил Шарур, пока Инадапа вел его по лабиринту коридоров.
— Могущественный лугал не счел нужным донести до своего скромного слуги цель твоего вызова, — ответил Инадапа. — Скоро ты предстанешь перед ним и сам все узнаешь. Скоро ты услышишь все из его уст.
— Скоро я услышу все из его уст, — согласился Шарур. Возможно, Инадапа просто выполнял роль посланника и понятия не имел, зачем Шарур понадобился Кимашу. Но, возможно, Кимаш не хотел, чтобы Шарур знал заранее цель этого вызова, в надежде, что хитрый торговец не сможет заранее продумать правдоподобные ответы на вопросы, появившиеся у лугала.
В тронном зале Кимаш как обычно восседал на возвышении, покрытом сусальным золотом. Шарур упал ниц перед правителем города.
— Я явился по приказу могучего лугала, — сказал он, не поднимая головы.
— Встань, — распорядился Кимаш. — Я вижу твое послушание. Вот таким и должен быть всякий житель Гибила.
— Всегда рад подчиняться приказам могучего лугала, — сказал Шарур, вставая на ноги, а сам подумал: уж лучше я буду подчиняться твоим приказам, а не приказам бога. Впрочем, Шарур не обольщался. Кимаш, конечно, догадывался о ходе его мыслей.
Правитель хлопнул в ладоши. Инадапа тут же возник в дверях.
— Подай-ка нам пива и жареных кузнечиков, — приказал лугал. Инадапа поклонился и выскочил, вернувшись вскоре с едой и питьем. Кимаш зубами снял с вертела крупного кузнечика и прожевал.
— Ты видел Хаббазу, вора-зуабийца, или Буррапи, наемника-зуабийца, после возвращения в Гибил?
— Нет, могучий лугал, — честно ответил Шарур.
С задумчивым выражением лугал принялся за второй шампур. После паузы он значительно проговорил:
— Ты убедил Энгибила, что ничего не знаешь о краже из храма.
«Это, конечно, не вопрос, но отвечать придется», — подумал Шарур, а вслух сказал: — Бог велик и могуч, я должен был говорить правду.
— Правда разная бывает, — проворчал Кимаш почти так же, как отец Шарура. — А боги вечно полагаются на свою силу, забывая про здравый смысл. Люди этим пользуются. Правда, которой может удовлетвориться бог, не всегда оказывается правдой, если за дело берется человек.
— Но раз бог принял правду, значит, так оно и есть, — осторожно произнес Шарур.
— Может, так, а может, и нет. Да, Энгибил доволен, но мне все еще интересно, что связывает тебя и весь дом Эрешгуна с двумя зуабийцами, вором и наемником? — Кимаш уставился на Шарура со своего высокого сиденья.
Вот теперь Шарур ощутил себя мышью, на которую с неба упал взор ястреба. Но он бестрепетно выдержал взгляд лугала. Кимаш — всего лишь человек. До бога он не дотягивает. После того, как Шарур сумел обхитрить Энимхурсага, с Кимашем он как-нибудь справится.