— Энгибил сам вернул тебе твою клятву? — Кимаш никак не мог поверить, что такое возможно. — Энгибил вернул клятву, которую хранил у себя на сердце? Но Энгибил никогда не возвращает клятвы. Бывает, сам дает, но возвращать — нет, никогда!
— И все-таки он вернул мою клятву. — Шарур знал, или думал, что знает, почему бог поступил именно так. Как и Кимаш, бог пытался отвлечь его от чашки Алашкурри в кладовой его храма. Бог считал, что Нингаль представлял для Шарура гораздо больший интерес, чем какая-то чашка, или даже лугал со своими предложениями. Шарур словно шел по тонкому льду. — Поскольку я давно хотел взять в жены Нингаль, дочь Димгалабзу, я так и сделаю. Теперь, когда великий бог, могучий бог, в своем великодушии позволил мне заплатить выкуп, мне ничто не мешает.
— Союз с домом Димгалабзу наверняка окажется выгодным для дома Эрешгуна, — задумчиво проговорил лугал. — Но неужели такой союз выгоднее, чем союз с домом Кимаша? Если ты возьмешь в жены дочь лугала, дом твоего отца небывало возвысится среди знати Гибила.
Шарур был твердо уверен, что не намерен отдавать свое сокровище ни лугалу, ни самому богу Гибила. Если ты вдруг возвысился, то так же вдруг можешь и упасть. Шарур хорошо это знал.
Он снова поклонился Кимашу, и осторожно подбирая слова произнес:
— Могучий лугал, я давно хотел взять в жены Нингаль, и уже получил одобрение отца, одобрение отца невесты и самого Энгибила. Я очень надеюсь, что у меня все получится.
— Ты упрямый человек. — Со вздохом сказал лугал. — Ладно. Надеюсь, твоей будущей жене не придется жаловаться на твое упрямство. Но, послушай, давай перед тем, как принять окончательное решение, ты все-таки посмотришь на моих дочерей?
Шарур снова поклонился, на этот раз очень низко. Кимаш предлагал нечто очень выгодное с его, Кимаша, точки зрения. Просто так такие предложения не делаются.
— Ты слишком добр ко мне, могучий лугал, — пробормотал он. — Но я должен сказать тебе, что Димгалабзу и мой отец обо всем сговорились, а Гуляль, мать моей невесты, и моя мать готовятся к свадьбе. Они уже назначили брачный пир, так что я не вижу смысла встречаться с вашими прекрасными дочерьми. Я думаю, прежде всего о том, что такая встреча не обрадует ни их, ни меня.
— Может, и так, — покряхтел Кимаш. — Я же знаю, что заставлять человека делать что-либо против его желания — вернейший способ нажить себе врага. Делай, что хочешь, лишь бы это пошло на пользу тебе, мне и Гибилу.
— Благодарю могучего лугала за терпение, — сказал Шарур. Только после того, как слова слетели с его губ, он понял, что Кимаш по-настоящему озабочен тем, как бы не нажить себе врага в лице Шарура. Это его удивило. Чем таким он мог быть опасен лугалу?
Лугал хлопнул в ладоши. Инадапа возник в тронном зале так, что ему мог бы позавидовать Хаббазу: только что его там не было, и вот он уже стоит и ждет распоряжений. Кимаш величественно произнес:
— Мы закончили разговор. Проводи Шарура обратно в дом Эрешгуна.
— Слушаю и повинуюсь, могучий лугал, — Инадапа поклонился и повернулся к Шаруру. — Идем. Я провожу тебя обратно.
— Благодарю слугу могучего лугала. — Шарур поклонился Инадапе, а затем снова Кимашу. — И еще раз благодарю могучего лугала.
Инадапа провел его по коридорам дворца и мимо стражи у входа, почтительно склонившей головы перед управляющим и Шаруром. На площади им пришлось пропустить длинную вереницу рабочих и ремесленников. Только когда они уже шли по улице Кузнецов к дому Эрешгуна, Инадапа спросил:
— Правильно ли я понял, что ты не собираешься заключать союз с домом Кимаша?
— Правильно, господин управляющий, — ответил Шарур. — Идут приготовления к моей свадьбе с дочерью кузнеца Димгалабзу, и я не мог не поведать об этом могучему лугалу. Я же не могу нарушить данные обещания. Но почему ты спрашиваешь?
— И могучий лугал принял это? — спросил Инадапа. Видимо, он подслушивал у дверей тронного зала, так что мог слышать весь разговор Шарура с лугалом. Слушал, но поверить не мог. И теперь желал убедиться, что правильно все услышал.
— Могучий лугал принял это, — кивнул Шарур. — В своем несравненном терпении, в своем великодушии, в своей великой доброте он принял это.
— Да, я слышал, — досадливо отмахнулся управляющий, — только поверить не могу. Могущественный лугал изменил своим обычаям, а это такая же редкость, как и отказ бога держать твою клятву. Но раз ты так говоришь, наверное, так оно и есть. Воистину, сын Эрешгуна, твои дела в последнее время приводят меня в изумление.