Возможно, они пытались спровоцировать людей из Гибила, чтобы завязать драку. Желая разрядить обстановку, Шарур кивнул в сторону имхурсагов и сказал негромко Мушезибу и ближайшим стражникам:
— Посмотрите на этих дрессированных обезьян. Забавные, правда? Может, бросить им горсточку фиников, чтобы было что пожевать на ходу?
Как он и надеялся, охранники и погонщики рассмеялись. Некоторые даже бросили финики имхурсагам. Те явно не знали, как в этому отнестись: то ли радоваться подачке — еда, все-таки, то ли злиться. Энимхурсаг и сам не знал и им не сказал. Они продолжали ждать ответа своего бога, когда последний из ослов Шарура и последний из его людей миновали их караван, сбившийся в кучу.
— Отлично сделано, сын торговца, — одобрил Хархару. — Когда люди из города под богом хотят драться, они такие же быстрые, как и мы. А если дать им что-нибудь пожевать, — они с Шаруром улыбнулись друг другу, — они начнут махать ногами в воздухе, как жук, упавший на спину, пока их бог не решит, что им делать.
— Я надеялся, что так и будет, — кивнул Шарур. Он повысил голос, обращаясь к каравану: — Отлично, ребята! Теперь имхурсаги будут дышать нашей пылью и наступать на ослиный помет всю дорогу до Алашкурру. Надо поспешить, чтобы в конце дня встать лагерем подальше от них.
Караванщики ответили ему довольными криками. Люди с удовольствием прибавили ход, а вот ослы громко жаловались. Впрочем, ослы всегда жалуются.
В тот вечер Шарур очень тщательно выбирал место для лагеря. Наконец, он увидел небольшой холм, который легко защитить от ночного нападения, и с которого далеко видно.
— Здорово! — сказал Мушезиб, энергично кивая, — имхурсагам нас здесь не взять. Если попробуют, им достанется на орехи!
— Вот и я так думаю. — Шарур посмотрел на восток и разглядел лагерь имхурсагов. Там уже мерцали звезды костров. — Ишь, чего надумали: с нами тягаться! Зашибутся пыль глотать.
— А то! — и без того выпуклая грудь Мушезиба выпятилась еще больше. — Знаешь, сын торговца, неужто мы не утрем нос этим имхурсагам? Да чего мы тогда стоим вообще? Разве я не прав?
— Во всем прав! — Шарур так же гордился своими товарищами по походу, как и начальник охраны. Вернувшись к своим людям, он громко спросил: — Кто-нибудь из вас путешествует с призраком? — Он никогда не думал, что пожалеет о вспыльчивом деде, оставшемся в Гибиле, а вот теперь жалел.
Охранник Агум оторвался от ужина из вяленой рыбы и фиников.
— Да, сын торговца. Мой дядя Буряш сам ходил с караванами, так что ему нравится путешествовать по этой дороге.
— Отлично! — воскликнул Шарур. Он не знал дядю Агума и не мог проверить, действительно ли призрак увязался с ними, но рискнуть стоило. — Я хочу, чтобы он отправился в лагерь имхурсагов и послушал их разговоры. Мне надо знать, почему их бог передумал и решил нас пропустить. Хорошо бы также, чтобы он понял, что имел в виду их предводитель, когда потешался над нашими шансами хорошо расторговаться в Алашкурру.
Агум, склонив голову набок, прислушивался к голосу призрака, которого, кроме него, естественно, никто не слышал. Наконец он посмотрел на Шарура.
— Он говорит, что с радостью это сделает, сын торговца. Имхурсаги ему тоже не нравятся. В одной из прежних войн, — не знаю точно, в какой, — они украли у него овец.
— Спасибо, Буряш, дядя Агума, — серьезно поблагодарил Шарур. Он-то призрака не слышал, зато тот его слышал прекрасно.
— Говорит, он прямо сейчас пойдет, — сообщил Агум. — Вернется и расскажет.
Перед самым ужином к Шаруру подошел Хархару. Хозяин ослов сплюнул финиковую косточку и сказал:
— Отличная мысль — отправить призрака на разведку. Молодец, сын торговца. Мало кому могло это прийти в голову, зато может оказаться очень полезным. — Он поморщился и криво усмехнулся. — Мои-то призраки в городе остались, чем весьма меня обрадовали. А вот смотри ты, могли бы и пригодиться.
— У меня с моим дедом то же самое, — ответил Шарур.
Хархару кивнул. На лице его явно читался вопрос. Но поскольку Шарур был главным в караване, начальник погонщиков решил начать издали.
— Как думаешь, не стоит ли подумать насчет призраков тут, у нас?
Шарур увлеченно жевал. Он понимал, о чем говорит Хархару.