— Ты можешь говорить со мной прямо, повелитель ослов. Ты же мой помощник. Какие тут обиды?
— Не я один так думаю. Да ты и сам, наверное, сообразил. Если имхурсаги решат послать к нам своего призрака, как бы нам устроить для него ловушку?
— Можно попробовать, — подумав, ответил Шарур. — Завтра это будет уже неважно. Их призраки нас не догонят. Но сегодня распознать такого призрака будет трудновато. Но все-таки, — Шарур подергал себя за бороду, — есть кое-какие способы. Трудность в том, чтобы отличить их призрака от какого-нибудь местного любопытного духа. Но призрак из Имхурсага будет нести запах, так сказать, Энимхурсага, а местный призрак — нет.
— Это так, — кивнул Хархару. — Если, конечно, ты сможешь обнаружить разницу, не оскорбляя здешних призраков, демонов и богов.
— Я буду осторожен, повелитель ослов, поверь мне, — сказал Шарур и снова дернул себя за бороду. — Я вовсе не хочу оскорблять здешних незримых обитателей. Я постараюсь объяснить, что мы не собираемся заявлять права на эту землю, постоим тут ночь, и уйдем..
— Вот и славно, — сказал Хархару. — По твоей находчивости любой узнает в тебе сына твоего отца.
— Ты слишком добр ко мне, — Шарур коротко кивнул в знак благодарности.
Поставив небольшой горшок на землю на границе света костров, он обошел лагерь, напевая:
— Нынешним вечером да принадлежит земля в этом круге людям, идущим за Энгибилом. До восхода солнца земля в этом круге да принадлежит людям, которые следуют за Энгибилом. Нынешней ночью да защитит Энгибил землю в этом круге. До восхода солнца да охранит Энгибил землю в этом круге. Нынешней ночью да изгонит Энгибил Энимхурсага и людей его, и духов его из земли в этом круге. До восхода солнца да отвратит Энгибил все старания Энимхурсага и людей его на земле в этом круге.
Он продолжал двигаться по кругу медленно и церемонно:
— Мы, люди, идущие за Энгибила, встали здесь лагерем, на земле, принадлежащей незримым существам, исконно обитавшим здесь. Мы, люди, идущие за Энгибилом, уйдем отсюда с восходом солнца, и вернем землю в этом круге незримым существам, обитавшим здесь от века. Мы, люди, идущие за Энгибилом, просим нашего бога защитить землю в этом круге сегодня ночью.
Он повторял молитву, особо упирая на то, что время ее действия — только предстоящая ночь. Он замкнул круг, дойдя до поставленного им горшка. Со вздохом облегчения он перешагнул через него и прошел еще несколько шагов, убедившись, что круг замкнут.
— Хорошее заклинание, сын торговца, — сказал Мушезиб, когда Шарур вернулся к огню. — От него будет польза.
— Да будет так, — сказал Шарур и в душе пожелал, чтобы его магия не понадобилась, чтобы имхурсагам не пришло в голову посылать к ним призрачного шпиона. Он бы все равно не смог опознать его, поскольку, будь то мужчина или женщина, не встречался с ними при их жизни.
Он повернулся к Агуму.
— Призрак твоего дяди не возвращался?
— Нет, сын торговца, — ответил стражник. — Рано еще. Ему ведь надо добраться туда, а потом оттуда. Это время. Я собираюсь лечь спать, — он успокаивающе улыбнулся Шаруру. — Когда вернется, начнет орать мне на ухо, тогда уж какой сон?
Шарур кивнул.
— Да, понимаю. В точности как мой дед. Ладно. Когда он вернется, разбудишь меня. Я хочу послушать, что он скажет сразу после его возвращения. Мне не дает покоя вопрос, почему Энимхурсаг заставил передумать предводителя их каравана?
— Слушаю и повинуюсь, как собственному отцу, — пообещал Агама.
Однако проснулся Шарур лишь на рассвете. В гневе он вскочил и отправился на поиски Агама. Охранник был уже на ногах, и лицо его выражало беспокойство.
— Я бы обязательно разбудил тебя, сын торговца, — торопливо заговорил он. — Но дело в том, что дядя Буряш так и не вернулся. Я ждал, а потом заснул. Уверен был, что он меня разбудит, как вернется. А вот поди ж ты, не разбудил.
— И где его носит? — Шарур с беспокойством посмотрел на восток, в сторону лагеря имхурсагов.
— Я подумал: а вдруг тот круг, который ты выстроил ночью, отпугнул его? — предположил Агум.
Шарур нахмурился.
— С чего бы? Призрак твоего дяди не враг Энгибилу и не друг Энимхурсагу.
— Нет, конечно, — закивал Агум. — Мне как-то не хотелось выходить за круг, чтобы узнать, нет ли его снаружи. А если он там, мы скоро узнаем. — Он нервно усмехнулся. — Первый раз за долгое время я буду рад услышать, как старый стервятник орет на меня.
— Да, понимаю, — Шарур хлопнул охранника по спине. — Круг исчезнет, как только Шумукин поднимет солнце на небо. Тогда Буряш выскажет тебе все, что думает.
Взошло солнце. Караван двинулся на запад. Но дядя Буряш так и не вернулся к Агуму, когда магия круга перестала действовать. Агум больше не слышал голоса своего дяди. Весь день и еще несколько дней Шарур то и дело поглядывал назад, в сторону каравана из Имхурсага. Внутри него нарастало чувство, похожее на страх.