— Великая богиня этого города, великая богиня этой земли, я повинуюсь. — Шарур снова склонил голову. Однако он уже сообразил, как использовать сказанное богиней для своих нужд.
Когда караван углубился в горы Алашкурру, Хархару спросил:
— Ты уверен, что знаешь, каким путем поведешь караван, сын главного торговца, ведь богиня велела тебе покинуть эту землю?
— Конечно, я подчиняюсь Фасильяр. — Улыбка у Шарура получилась кривоватой. — Мы же уходим из земель Залпуваса, не так ли? Просто, когда мы покинем эти горы, мы не станем возвращаться через Залпувас, мы пойдем другим путем.
Мушезиб, шагавший рядом, рассмеялся.
— Вот так и я слушался маму после того, как стал слишком большим, чтобы отец мог меня прибить. — Начальник стражи посмотрел на Шарура. — По-моему, ты слишком хитроумен, сын главного торговца, чтобы эти боги могли тебя победить.
— Ни в коем случае, — ответил Шарур. — Если боги — любые боги — вздумают побить человека, они его побьют. Правда, я надеюсь, что им не придет в голову связываться со мной. Я же для них слишком маленький, они просто не обратят на меня внимание.
Ответ удовлетворил Мушезиба, но не Хархару. Хозяин ослов сказал:
— И на что же ты надеешься, сын главного торговца? Ты можешь говорить любые слова, но богиня приказала тебе покинуть эту землю, и ты все равно поперся дальше. Ну, придем мы в другую долину, поговоришь ты с тамошними торговцами или с ванаками, даже, может быть, с богами Алашкурри. И что? Почему ты думаешь, что они оставят без внимания твое непокорство?
— Вскоре мы будем в другой долине, — согласился Шарур. — Я ее знаю, это долина Парсухандас. Гибил давно торгует с тамошним народом, это всегда было выгодно. Но я не собираюсь встречаться с главным торговцем долины Парсухандас. Я не предстану перед Яддиасом, могучим ванаком долины Парсухандас. Тем более я не стремлюсь предстать перед богами Алашкурри в долине Парсухандас. Они меня не заметят.
— Ах, вот оно что! — расхохотался Мушезиб. — Теперь я понимаю. — Ты хочешь раздать мечи, наконечники копий и финиковое вино крестьянам, а потом мы вернемся в Гибил с ослами, нагруженными огурцами. — Он опять рассмеялся.
— Крестьяне долины Парсухандас такие же горцы, как и любой здешний народ, — серьезно сказал Шарур. — Я не сомневаюсь, они бы заплатили нам за прекрасные бронзовые мечи и наконечники. И уж, конечно, ни один мужчина не откажется от финикового вина. Но огурцов у нас в Гибиле хватает и своих, а вот меди и медной руды маловато. Если дела пойдут так, как я рассчитываю, медь мы добудем.
Хархару нахмурился.
— И при этом ты не хочешь повидать Вассухамниса, главного торговца долины Парсухандас? И не собираешься встречаться с Яддиасом, могучим ванаком долины Парсухандас? Так с кем же ты хочешь вести дела, сын главного купца?
— Я хочу встретиться с Абзувасом, сыном Ахияваса, — ответил Шарур.
Хархару молчал на протяжении пяти ослиных шагов, а после этого так низко поклонился Шаруру, что у него с головы свалилась шапка.
В долину Парсухандас они тоже входили под проливным дождем. Охранники и погонщики ослов то и дело встревоженно восклицали. Для них летний дождь был в диковинку. Они даже забыли про свои амулеты от дурных предзнаменований. А вот Шарур воспринял плохую погоду как хороший знак: дождь мешал богам гор Алашкурру рассмотреть, чем он собирается заниматься.
Город-крепость Парсухандас, был еще мощнее, чем Туванас и Залпувас. Казалось, он вырос сам собой из окружающих скал. Трудно было представить, что такое могут выстроить люди. Долину Парсухандас со всех сторон стискивали горы, небольшие поля теснились друг к другу. Тем не менее, Парсухандас процветал.
Источник его богатства крылся в склонах долины, изрытых черными шахтами. Люди копали и копали, без устали махая медными кирками или деревянными мотыгами с медными кромками. Лопаты здесь делали из дерева и кости. Шахтеров было немного, здешняя земля не могла прокормить больше. Но горняки добывали достаточно меди, иногда вынося на свет большие куски самородного металла.
Рядом с одним из таких рудников, самым большим в долине Парсухандас, жил Абзувас, сын Ахияваса. Над его каменным домом вздымался огромный столб дыма. На него и ориентировался караван. Но дом и не думал гореть. При доме работала кузница, и в ней трудился Абзувас, самый занятый и умный кузнец в долине Парсухандас, а, возможно, во всех горах Алашкурру.
Абзувас одевался подобно кузнецам Кудурру, на нем были только сандалии и легкая льняная туника. Он вовсе не собирался подражать кузнецам Междуречья, просто в этой одежде было легче работать. В обычном одеянии здешних мест он мигом бы сварился.