Он вышел из каменной кузницы и теперь поджидал караван снаружи, с удовольствием подставляя разгоряченное тяжелой работой тело под струи дождя. Впрочем, этого ему показалось мало, и он вылил себе на голову и мощную волосатую грудь большой кувшин воды.
Шарур еще издали прокричал:
— Приветствую тебя, Абзувас, сын Ахияваса, мастер металла!
Абзувас отряхнулся, как мокрая собака. Брызги разлетелись с волос и бороды. Он смахнул воду с ресниц и проговорил раскатистым басом:
— Ну-ну, привет и тебе, Шарур, сын Эрешгуна. Услышать от человека из земли Кудурру обрашение к мастеру металла — истинная похвала. Вряд ли я заслуживаю такого звания, но отказываться от него так же глупо, как мужчине отвергать женщину, если она предлагает ему свое тело. Добро пожаловать, Шарур, сын Эрешгуна, добро пожаловать!
Он шагнул вперед и заключил Шарура в мокрые вонючие объятия. Шарур с удовольствием ответил, даже не поморщившись от запаха. С тех пор, как караван вошел в горы Алашкурру, Абзувас был первым, кто так тепло приветствовал его. Он наконец ощутил себя желанным гостем.
Когда он освободился от мощных рук Абзуваса и огляделся, то понял, что здесь, возле кузницы, совсем не чувствуется неприязненное присутствие богов Алашкуррута. Металл обладал силой и давал человеку силу — силу, у которой еще не было своего бога.
— Итак, — гремел Абзувас, — я что-то не слыхал, чтобы ты посетил крепость Парсухандас. Значит, и у Яддиаса, могущественного ванака Парсухандаса, ты не был. Во всяком случае, я о таком не слышал. — Он пожал широкими плечами. — И не удивительно. Когда я работаю, когда металл льется в формы, я вообще ничего не слышу, даже если кто мне и говорит что-то.
— Абзувас, друг мой, не буду тебя обманывать, — сказал Шарур. — Не был я в крепости. И с Яддиасом не виделся. Это не Яддиас прислал меня к тебе. Я сам пришел.
— Вот как? — проговорил Абзувас уже другим тоном. — Значит, пришел прямо ко мне, не так ли? А почему ты пришел прямо ко мне? Почему не пошел в крепость Парсухандаса? Почему ты не поговорил с Яддиасом, могучим ванаком Парсухандаса?
— А зачем мне к ним идти? Я пришел прямо к тебе, потому что хочу торговать именно с тобой, — уверенным тоном ответил Шарур, хотя особой уверенности не чувствовал. — Не был я в крепости, не говорил с могучим ванаком, я же не с ними торговать собрался.
Абзувас нахмурился.
— Интересно, — протянул Абзувас. — Но могучий ванак Яддиас рад был бы получить ваши мечи. Да и не только мечи. У тебя ведь есть и другие товары? А у меня для тебя есть только медь, да медная руда. Я же не ванак, владеющий множеством разных вещей, интересных торговцу.
— Твоя медь и руда мне вполне годятся, — сказал Шарур. — Именно за ними мужчины Кудурру идут в горы Алашкурру.
— Э-э, ты не ответил на мой вопрос. — Абзувас скрестил руки на груди и посмотрел в глаза Шаруру. — Почему ты пришел сразу ко мне, а не пошел в крепость? Почему хочешь иметь дело со мной, а не с могучим ванаком?
— По какой-то причине, — сказал Шарур почти искренне, — ваши алашкуррские боги разозлились на меня. Они запретили ванакам этой земли торговать со мной. И торговцам запретили. Но, если я правильно их понял, кузнецам они не запрещали торговать со мной!
— Ах, боги…. — проговорил Абзувас с удивлением. — Да, боги. — Похоже, он только что вспомнил о богах. Но ведь и кузнец в Гибиле не очень-то часто вспоминает о воле Энгибила. Боги, конечно, сильнее, да, но они не сильно досаждали Абзувасу в его повседневных трудах. — Говоришь, они злятся на тебя?
Шарур неохотно кивнул. Абзувас спросил:
— Интересно, будут ли они гневаться на меня, если я обменяю свою медь на твои товары? И будут ли они гневаться, если я потом продам мечи из Гибила, вино, одежду и все, что там у тебя есть?
— Думаю, не будут. Потому что ты кузнец, — ответил Шарур. — Потому что у тебя есть собственная сила. Потому что здесь, в этом месте, я не чувствую тяжести алашкуррских богов на своих плечах. — А еще потому, что ты больше похож на жителя Гибила, чем на любого другого горца, которого я знаю, «даже на ванака Хуззияса, который мог бы стать лугалом, если бы здешние боги ему позволили». — Но этого Шарур уже не сказал вслух, не очень представляя, как это воспримет Абзувас.
Кузнец, видимо, понял недосказанное.
— Я не могу рисковать, Шарур, сын Эрешгуна. Мы не так уж похожи, как ты думаешь.
— Но мы есть, — настаивал Шарур. — Мы с тобой не так зависим от богов, как другие люди в ваших горах или в Междуречье.
— Ты почти прав. — Абзувас покачал головой. — Почти, но не совсем. У меня есть свобода под богами. У меня нет свободы от богов. Да я ее и не хочу.