Шарур вздохнул.
— Могучий лугал, ты взвалил мне на спину тяжелую ношу. Надеюсь, я достаточно сильный осел, чтобы выдержать это бремя.
— Если не ты, то кто? — грустно спросил Кимаш.
Его вопрос не требовал ответа, но Шарур все же без колебаний ответил:
— Мой отец Эрешгун.
Лугал поджал губы, размышляя над его словами.
— Нет, — промолвил он наконец. — Я все же предпочту тебя. Ослы — это одно дело, но я думаю о баранах: молодой баран пройдет там, где оступится старый. — Он усмехнулся себе под нос. — Молодой баран пройдет там, где старый дважды задумается. Вот ты и будешь таким молодым бараном, Шарур. Иди вперед. Иди вперед и веди город к безопасности.
— Могучий лугал может доверять мне! — воскликнул Шарур.
— Да, — просто сказал Кимаш. — Отправляйся сей же час. Ради меня, ради Гибила.
— Уже иду, — сказал Шарур. — Иду ради тебя, могучий лугал. Иду ради города. Иду ради себя и ради Нингаль. — Впрочем, последнее он вслух не произнес. Только позже он понял, что иначе Кимаш подумал бы: стоит ли посылать его.
Глава 5
Шарур дернул осла за повод.
— Чтоб тебя демоны сожрали! — закричал он с лучшим зуабийским акцентом, на который был способен. — Чтоб черти с тебя кожу содрали! Посмотри, впереди город. Если устал, отдохнешь там!
Ослик заревел и уперся передними ногами. Он не желал идти вперед. Человек с парой горшков на спине, наполненных зерном, аккуратно обошел Шарура, а тот все пытался заставить упрямое животное сойти с места, используя откровенно жестокие приемы, которые Хархару не одобрил бы. Остальные путники, шедшие в Имхурсаг по дороге, которую перекрыл осел, не жаловались. Напротив, сочувственно посматривали в сторону Шарура, обходя его по обочине.
— Идиот! — выругал Шарур осла, когда тот все-таки соизволил тронуться. — Глупая ты скотина! До стен рукой подать, а ты уперся. Тень нашел, видишь ли! Не дам я тебе здесь стоять. — Осел заревел, но пошел вперед.
На взгляд Шарура, стены Имхурсага уступали стенам его собственного города: не такие высокие, как в Гибиле, и не такие мощные. Большая часть кирпичной кладки потрескалась, а некоторые кирпичи выкрошились. Но от этого храм Энимхурсага, возносящийся в небо над городской стеной, не стал менее внушительным и массивным. Перво-наперво, Имхурсаг был городом бога, а люди с их потребностями — потом.
Стражники у ворот без особого интереса оглядели Шарура и осла.
— Откуда? — лениво спросил один из них.
— Из Зуаба, — ответил Шарур, указав на юго-запад.
— Что на осле? — спросил стражник.
Смотрел ли Энимхурсаг глазами этого скучающего человека? Говорил ли бог Имхурсага его устами? Шарур сомневался, но уверенности не было. Но стражник не спросил о его происхождении, а только спросил, откуда он идет, так что врать не было необходимости. Он вообще не собирался говорить здесь ничего, кроме правды.
— Откуда у тебя все это добро? — спросил имхурсаг. Его товарищи рассмеялись. Такие же люди, как и все остальные… когда Энимхурсаг позволяет им быть такими.
Шарур оскорбленно выпрямился.
— Выменял, конечно.
Охранники громко расхохотались.
— Ну, понятно, из Зуаба, — сказал первый стражник. Шаруру не поверили. Никто из соседей Зуаба не верил зуабийцам, что бы они не говорили. Стражник продолжал: — Просто помни, приятель, здесь тебя твой быстроногий бог не защитит. Энимхурсаг, могучий владыка, воров не любит.
При упоминании своего бога голос стражника стал более глубоким и внушительным, — или это сам бог вещал через него?
— Я не очень тебя понял, — произнес Шарур таким тоном, что вряд ли его можно было воспринимать всерьез.
Стражники засмеялись и махнули ему рукой, впуская в Имхурсаг.
Когда он проходил через ворота в город, не уступавший его родному Гибилу, по телу пробежала легкая дрожь. Волосы на руках и груди на мгновение встали дыбом, как будто рядом ударила молния. Впрочем, все быстро прошло, и Имхурсаг перестал отличаться от любого другого города в земле Кудурру.
Здешние жители мало чем отличались от других жителей страны между реками. Крестьяне таращились на высокие городские дома, гончары расхваливали свои товары, прохожие их передразнивали. Под стеной из кирпича-сырца спала пьяная женщина. Туника ее задралась, бесстыдно демонстрируя самые интимные места. Маленький мальчик показывал на нее пальцем и хихикал. Собака вылизывала котелок с остатками пива, подняла голову, огляделась и с достоинством задрала лапу у стены. Мальчик засмеялся в голос.