— Я все же прошу, чтобы ты пошел со мной в дом моего отца, — сказал он вору.
Хаббазу поразмыслил, а потом кивнул.
— Я пойду с тобой, — с поклоном ответил он. — Может, так будет лучше и тебе, и Энзуабу.
— Все может быть, — согласился Шарур, кивая. Энзуаб хотел украсть чашку Алашкурри из храма Энгибила. Шарур тоже хотел бы, чтобы она исчезла из храма. Он собирался вернуть ее в горы Алашкурру, хотя были у него и другие варианты. Во всяком случае, отдавать что бы то ни было в руки Энзуабу пока не стоит. Он не стал спрашивать Хаббазу о том, какие планы у его бога в отношении пресловутой чашки. Он и так наболтал лишнего, не стоит наводить вора на новые мысли.
Хаббазу с интересом оглядывался по сторонам, пока они с Шаруром шли по улице Кузнецов.
— Бедность не миновала Гибил, — заметил он. — Голода, правда, нет. В Зуабе говорят, что народ у вас бедный, женщины и дети здесь голодают.
— Многие плетут всякие небылицы о Гибиле и горожанах, — ответил Шарур. Он искоса взглянул на Хаббазу. — Даже боги склонны говорить неправду о Гибиле и его жителях. Сам подумай, если бы это была правда, ты бы сейчас был здесь?
— Сомневаюсь, что после стольких лет на моих костях осталось много мяса, — холодно ответил вор. — Но, если что, мой призрак будет бродить по моему городу и всем рассказывать, какие злобные и распутные убийцы живут в Гибиле.
Шарур в замешательстве покачал головой. Получить от вора честный ответ — все равно, что сорвать сладкие финики с веток наперстянки.
Хаббазу кивнул на большое строение в конце улицы.
— Что это за здание размером с храм твоего городского бога?
— Дворец лугала, — ответил Шарур. — Там резиденция могучего Кимаша. Его отец и дед тоже правили отсюда.
— Такая громадина для простого человека? — Хаббазу изумленно покачал головой. Затем глаза его вспыхнули. — Слушай, так у него же полно сокровищ! Не может же простой человек охранять свое добро так же хорошо, как бог? — Как и следовало ожидать, его поразила не столько узурпация власти бога простым человеком, сколько открывающиеся для него перспективы.
— Ты рассуждаешь, как житель Гибила, — сказал Шарур, — ты ближе к нам, чем думаешь.
Вор выпрямил спину, напустив на себя оскорбленный вид.
— Думаешь, раз ты меня поймал, раз ты меня пощадил, то можешь вот так запросто обижать меня?
— Так я же хотел тебе польстить, — мягко сказал Шарур. Он видел, что Хаббазу пошутил, значит, он тоже не воспринимал это всерьез, что бы он там не говорил. Вот Энзуаб воспринял бы его слова всерьез. Везде, где люди стремились сначала к собственной выгоде и только потом к служению своим богам, боги видели угрозу своей власти.
Хаббазу озирался с большим интересом. Его привлекали кузницы, лавки и тележки торговцев.
— У нас в Зуабе тоже есть кузнецы, — сказал он через некоторое время. — Но у вас их больше. И торговцы у нас есть, но не столько, сколько у вас. И я смотрю, все они очень заняты…
Шарур возгордился.
— Сейчас в торговле спад, не сравнить с тем, что было прежде, — небрежно сказал он. Похоже, Хаббазу ему не поверил, хотя Шарур сказал чистую правду.
Эрешгуна они застали за работой. Он вычерчивал что-то на очередной табличке, и то, что он писал, ему явно не нравилось. По мере того, как сокращалась торговля с другими городами и другими землями, отчеты не могли не навевать грустные мысли.
Когда Шарур с вором вошли в дом, Эрешгун отложил табличку с явным облегчением.
— Приветствую тебя, сын мой, — сказал он с поклоном. Посмотрел на Хаббазу, подумал мгновение и тоже поклонился. — И твоего спутника приветствую, хотя еще не имел удовольствия познакомиться с ним.
— Отец, это Хаббазу из города Зуаба, — представил Шарур. — Он торговец. Хаббазу, это Эрешгун, мой отец, глава торгового дома Эрешгуна.
Хаббазу поклонился. Выяснилось, что и он не чужд манерам.
— Привет тебе, Эрешгун из дома Эрешгуна. О тебе и твоем доме слава идет во многих землях. Надеюсь, что и твое милосердие столь же обширно, поскольку именно его проявил твой великодушный сын к вору, который намеревался обокрасть его караван за стенами Зуаба.
— А-а, — Брови Эрешгуна поднялись. — Так ты не просто вор из Зуаба, а тот самый вор! До сего дня мне неведомо было твое имя.
— Да, я тот самый вор. — Хаббазу снова поклонился.
— Когда мы встретились за стенами Зуаба, я тоже не знал его имени, — сказал Шарур.
Призрак деда орал ему в ухо и, несомненно, в ухо Эрешгуна тоже: «Ты с ума сошел, парень? Тебе солнце мозги напекло? У тебя в голове демоны идиотизма воздвигли дворец? Зачем ты привел вора из Зуаба в дом? Хочешь проснуться утром и обнаружить, что половина стен исчезла?