— Стоп, стоп, — остановил его Кимаш. — Во-первых, никаких имен, никаких титулов, пока я здесь. Зови меня... Измаил. — Он с легкостью достал имя из воздуха, как фокусник достает финик из уха женщины.
— Слушаю и повинуюсь. — Шаруру нелегко было удержаться от титула, хотя он уже видел, что Кимаш больше не лугал. Неужто Энгибил лишил градоначальника титула и власти? Неужто отныне грязная туника и стоптанные сандалии навсегда останутся судьбой Кимаша?
Читая его мысли, словно слова, выдавленные на глине, Кимаш сказал:
— Тебе нечего опасаться, сын Эрешгуна. Я все еще такой же, как и был. — Он улыбнулся явному несоответствию своих слов и своего вида, а затем продолжил: — Ну, почти такой же. Некто, очень похожий на меня, сидит на троне во дворце, он одет, как я, пьет мое финиковое вино, ест мою еду. Если захочет, он даже может переспать с моими женщинами — почти со всеми, всех имен я ему называть не стал, есть некоторые, не предназначенные для него. Если бог заглянет во дворец, он увидит лугала, занимающегося тем же, чем и надлежит заниматься лугалу. А я пока побуду Измаилом, незаметным человеком, за которым и следить-то незачем. Мало ли их ходит по улицам Гибила?
Шарур поклонился, признавая осторожность Кимаша. На такой поступок не каждый бы отважился.
— А что, если, — не удержался он от вопроса, — бог призовет лугала в храм, пока Измаил, обычный человек, ходит по улицам Гибила?
— Тогда у нас будут проблемы, — сказал Кимаш. — Но это вряд ли, во всяком случае, не сегодня. Сегодня бог и лугал уже поговорили. Позови отца, если хочешь. — Он улыбнулся. — Измаилу передали, что вы хотели поговорить с ним.
— Как скажете, мой господин, — ответил Шарур, как сказал бы любому покупателю, вошедшему в лавку. Он громко позвал: — Отец! Здесь человек хочет тебя видеть.
Вошел Эрешгун, сразу признал посетителя и тоже собрался пасть ниц, но Кимаш и его остановил и представился, назвав вымышленное имя, объяснявшее заодно и его вид.
Эрешгун покивал.
— Смелый план, господин Измаил, — одобрил он. — Я понял: обычный человек, мало кому интересный.
— Благодарю за похвалу, господин Эрешгун. Хотя с какой стати вам благодарить малознакомого человека? — Глаза Кимаша блеснули. — Но мне интересно, о чем вы хотели поговорить с таким малозначимым человеком, как я?
— Сейчас вам все станет ясно, — сказал Эрешгун, и они вместе с Шаруром рассказали, как Хаббазу пришел в Гибил, чтобы украсть чашку Алашкурри из храма Энгибила, и как вор сбежал, когда Энгибил вызвал Шарура в храм.
Кимаш внимательно дослушал до конца, а потом задумчиво проговорил:
— Тому, кто сидит сейчас на троне во дворце, будет трудно поверить в такое, а вот Измаилу, обычному человеку, поверить будет гораздо проще. Сын Эрешгуна, должен сказать, что в отношении этой чашки ты оказался прав.
Шарур поклонился.
— Благодарю, господин Измаил. Я уже поговорил с людьми из моего каравана, знающими этого зуабийца в лицо, они ищут его в городе. Но пока неизвестно, найдут ли до того, как он соберется в храм, чтобы украсть эту чашку.
— Ты правильно сделал, что отправил людей на его поиски, — сказал Кимаш. — Но как ты думаешь, если он все же попадет в храм и украдет чашку, что он с ней сделает? Отнесет Энзуабу или отдаст вам? Он же должен учитывать, что ты под властью Энгибила? Ты ведь тоже опасался, что мной будет руководить бог?
— Вероятно, да, — сказал Шарур, и Эрешгун согласно кивнул.
— Тогда придется предупредить жрецов Энгибила, — сказал Кимаш. — Я бы предпочел, чтобы эта чашка оставалась в храме нашего бога, а не у какого-нибудь другого бога в Кудурру.
Эрешгун снова кивнул, но на этот раз без особой уверенности.
— Знаете, господин Измаил, — неуверенно обратился к гостю Шарур, — я все еще не понимаю, зачем наш бог не хотел признать то, что уже знает о чашке, когда мы спросили его об этом.
— Признаться, меня это тоже озадачивает, — кивнул лугал. — Не знаю. Бог лгал по каким-то своим соображениям. Откуда мне знать? Ведь я всего лишь человек, да еще из самых простых. — Казалось, он наслаждался тем, что ненадолго сбежал от церемоний, с которыми вынужден был мириться, пока был лугалом. Но уже в следующее мгновение он вернул на лицо серьезность. — Если ваши люди поймают этого вора, пусть немедленно ведут его ко мне.
Простой человек никогда не стал бы говорить таким тоном. Это был приказ начальника, привыкшего повелевать.
— Конечно, мы сделаем так, как ты говоришь, господин Измаил, выполним твое пожелание, как если бы получили его от лугала, — ответил Шарур.