— С какой стати ему так думать? — спросил Эрешгун. — Мы же видим, Энгибил сейчас развил невиданную активность.
— Допустим, кто-то из гибильцев сбежал в Имхурсаг, — продолжал Шарур. — Предположим, также, что он умолял бы Энимхурсага дать оружие своим воинам, пойти войной на Гибил и восстановить утраченный порядок...
— Да где ты найдешь такого безумца? — спросил Эрешгун.
— Я бы пошел, — ответил Шарур.
Хаббазу пораженно уставился на него.
— Ты бы натравил Энимхурсага на своего бога!?
— А что делать? — спросил Шарур. — Если глаза Энгибила устремятся на север к границе с Имхурсагом, он уже не так внимательно будет следить за своим храмом. Может, тогда он не обратит внимания на вора?
— А-а-а. — Хаббазу длинно вздохнул.
— Подожди, сын мой, — заговорил Эрешгун. — Ты же не стал бы обсуждать это с каким-нибудь торговцем? Ты предпочел бы говорит прямо с богом, правителем города. А бог способен заглянуть глубоко в твое сердце и узнать, говоришь ли ты правду. И если он поймет, что ты лжешь, он ведь может и наказать тебя.
— Да, я пошел бы говорить с богом, который сам правит городом, — сказал Шарур. — Я бы пошел говорить с богом, чей народ лебезит перед ним. Я бы пошел говорить с богом, который очень захочет услышать слова, которые я скажу ему на ухо. А потом он очень захочет поверить в то, что я ему скажу. Боги, как и люди, верят в то, во что хотят верить. Если он поверит тому, что я скажу ему, то не станет разбираться, правду я говорю или нет.
Хаббазу поклонился.
— Сын главного купца, никто не сможет отрицать твоего мужества. Никто не посмеет утверждать, что ты не отважный человек!
— Мужчина должен быть смелым, — сказал Эрешгун. — Но смелый не значит безрассудный. Человек должен понимать разницу между тем и другим. — Судя по его взгляду, брошенному на сына, он считал, что Шарур не видит этой разницы. — Если ты ошибешься, если Энимхурсаг все же заглянет в твой разум, как человек, заглядывает в поясную сумку, проверить, все ли на месте, то ты пропал.
— Но что же может лучше отвлечь Энгибила, чем ссора с Энимхурсагом? — Шарур пожал плечами. — Энимхурсаг — глупый бог. Мы убедились в этом, когда сражались с его людьми. Мы убеждаемся в этом, когда сравниваем наши караваны с караванами из Имхурсага. Я уже побывал в Имхурсаге и вернулся невредимым. А то, что получилось сделать один раз, можно повторить и второй.
— Я согласен с тем, что Энимхурсаг не блещет умом, — заговорил Эрешгун. — Глупый бог, да. Но он бог, и у него есть сила бога. Ты говоришь, что тебе удалось вернуться невредимым? Но ведь Энимхурсаг чуть не убил тебя, хотя ты и представлялся торговцем из Зуаба. Ты же сам мне говорил!
— Что? — вскричал Хаббазу, — какой-то гибилец притворялся жителем моего города? Я оскорблен. Зуаб оскорблен. — Глаза вора воинственно сверкали.
Эрешгун не обратил внимания на его выкрики. Он продолжал:
— А на этот раз ты собрался идти в Энимхурсаг в своем истинном обличии. А он очень не любит жителей Гибила. Так почему бы ему сразу тебя не прикончить?
— Сначала он выслушает меня, отец, — Шарур назидательно поднял палец. — Виданное ли это дело? Чтобы человек из Гибила сбегал в Имхурсаг? Только одно это заставит бога меня выслушать. А когда он услышит, что я призываю его нанести удар по моему собственному городу, он будет просто танцевать от радости. И конечно, не станет вникать, с чего бы это гибильцу говорить такие диковинные вещи.
Хаббазу шумно почесал в затылке.
— Знаешь, сын главного торговца, то, что ты предлагаешь, очень рискованно. Тут твой отец прав. Но это мудрое решение, как мне кажется.
Эрешгун не сдавался.
— Сын, ты готов начать войну между Гибилом и Имхурсагом без разрешения Кимаша-лугала?
— Да, готов, — без колебаний ответил Шарур. — Кимаш-лугал предупредил Энгибила и его жрецов.
— И ты отправишься в Имхурсаг, зная, что теперь ничто не мешает твоей женитьбе на Нингаль? Рискнешь упустить шанс заполучить то, к чему стремился больше всего на свете?
Сильный вопрос. Теперь Шарур действительно колебался. В конце концов, однако, он сказал:
— Конечно, я бы хотел дождаться осени. Энгибил пытался не допустить моей свадьбы из-за этой чашки; другой причины у бога не было. Затем, опять же из-за этого, он изменил свое решение. Так что я пойду и вернусь. Я дождусь свадьбы!
— Вижу, ты твердо решил, — вздохнул Эрешгун. — Ты мужчина. У тебя мужская воля. Ладно. Отправляйся в Имхурсаг, если считаешь, что это поможет делу. Я останусь и буду молиться, чтобы у тебя все получилось.