Я все это время наблюдал за Владимиром Петровичем, который с каждым новым словом все больше озадачивался. А когда Костя замолчал, Шига развел руками.
— Что ж попишешь. Придется в Тверь ехать. Да что ж за напасть такая…
И тут меня прорвало.
— Вы чего, совсем охренели? У вас человек пропал, одни самогон глушат и на чертей пялятся, другой просто…
Я запнулся, понимая, что могу наговорить лишнего, о чем потом пожалею. Вдох, выдох, успокаивайся, Миша, успокаивайся.
А вот Владимир чуть обнажил зубы в своей неизменной улыбке — морщины собрались в уголках рта, вот только глаза остались холодными.
— Ты еще неопытный в наших делах, Михаил Евгеньевич, всего не знаешь. Если бы воевода на помощь призвал тех, кто ему присягал — это одно. Он же подобного не сделал, так что каждый волен делать то, что посчитает нужным. Что до мест — те здесь и правда глухие. Меня же не от хорошей жизни отрядили сюда Ловчего натаскать.
— Так это новый Ловчий? — усмехнулся Костя. Но тут же встретился со мной взглядом и скалиться перестал. И это при том, что в рубцах мы сильно отличались.
— Понимаешь, здесь каждый за себя, — продолжал объяснять мне Шига.
— Ну это же как-то… — я даже не нашелся, что сразу сказать. — Не по-человечески.
— Так и мы не люди, мы рубежники.
Последняя реплика вызвала необычайное оживление. Думаю, баллотируйся сейчас Шига в органы местного самоуправления с подобной программой, он бы получил стопроцентную поддержку. А может, и выше. В провинции нужно быть готовым к любым результатам.
Меня же буквально трясло от всего происходящего. Нет, понятное дело, внешне это никак не проявлялось. Как всякий уважающий себя мужик, которому с детства вдалбливали «терпеть, уступать, делиться», я научился стойко переносить все тяготы и лишения жизни. Это только со временем дошло, что с каждым годом жизнь человека должна становиться счастливее, а не наоборот. А для этого нужно делать как раз не то, что от тебя требуют, а то, что хочется. Пусть часто из-за подобного твоя тонкая душевная организация вступает в конфликт с окружающим миром.
Однако сейчас внутри меня все кипело. И причин тому было масса. Во-первых, мне не нравились эти рубежники — все до единого. Я немного понимал в людях и пришел к единственно правильному выводу, что с этими товарищами я не сел бы в одном поле, чтобы… не сел бы, в общем. И оттого желание поступать как они у меня было минимальное.
Во-вторых, я оказался не в восторге от плана Шиги. Мне и раньше не особо улыбалось плясать под его дудку — вот только аргументов или какой-то силы не делать это у меня не было. А тут он вообще решил ехать в Тверь и меня за собой тащить.
В-третьих, может, подобное прозвучит наивно, но это было просто не по-людски. У них там человек второй день как пропал, а они и не чешутся. Я на какой-то момент даже вообразил себя в широком красном плаще, стоящим на вершине горы и гордо смотрящим вдаль, думая, кого бы спасти. Правда, следующая мысль родилась уже более приземленная. Если воевода узнает, что именно я инициировал его поиски, то, возможно, мне это зачтется. А хоть единственный союзник сейчас очень бы не помешал. Именно поэтому я и сказал то, что сказал:
— Мужики, надо же воеводу искать.
— Мужики в бане… — начал было Костя, но Шига резко оборвал его, просто подняв руку.
— И что, ты пойдешь искать воеводу? — спросил он.
— Пойду, конечно. Вы со мной?
— Знаешь, я бы с радостью, — со своей неизменной улыбкой произнес Владимир Петрович, — но дел куча. Может, местные рубежники? Они же, как никак, ратники.
Он повернулся к компании, но те отрицательно замотали головами. Я вообще ощущал себя на представлении не очень профессионального театрального кружка, где являюсь единственным зрителем.
— Значит, придется одному, — развел руками Шига. — И лучше бы сейчас отправляться, пока светло. Ночью лес полон существ, которые тебе вряд ли понравятся. Но ничего, мы подождем.
Он испытующе, с явной издевкой посмотрел на меня. Видимо, думал, что я отступлюсь. Нет, к поговорке «мужик сказал — мужик сделал» инфантильное поколение давно добавило «не сделал — еще раз сказал». Вот только меня воспитывали немного по-другому. И порой, как, например, сейчас, подобное действительно могло обернуться против. Потому что характер у меня был упрямый. И если я закушу удила, то пойду до конца.
С другой стороны, можно же заметить, что я все равно делал что хотел. Конечно, рыскать по лесу мне не улыбалось, но еще меньше радости доставляло переться в Тверь с этим хмырем.