— Просто берешь и делаешь.
Я вздохнул. Как хорошо общаться с людьми, у которых развит педагогический талант. Сплошное удовольствие.
Ладно, попробуем. Я быстро очертил двумя пальцами ту самую форму, а потом… словно прислушался к себе, что ли? Нащупать хист было легче легкого. Он по-прежнему представлялся чем-то инородным, чужим, чего во мне быть не должно. А вот подцепить его удалось не сразу. Видимо, я что-то не так делал, потому что мне стало даже неприятно. Я напоминал себе собаку, которая смотрит, как ее лупасит собственный хвост и оттого еще сильнее злится.
Надо ли говорить, что форма ожидаемо развалилась? Ладно, как там в русских сказках — всегда получается на третий раз? Видимо, жизнь в очередной раз проиллюстрировала, что здесь все гораздо сложнее. Потому что получилось на второй раз. Как? Тут вопрос интересный, практически философский.
Я сконструировал форму, затем нащупал хист… Только на сей раз не стал тянуть, что было мочи, а будто мягко провел по нему ладонью. Мысленно, само собой. И рука неожиданно потяжелела, как если бы к ней прилипло что-то густое, вроде меда. А потом вот именно «этим» я коснулся формы и та вспыхнула, заполняясь «медом».
Дальше больше — моя ладонь, которая и была своеобразным посредником в этом действе, озаряясь ярким фиолетовым свечением, очерчивая форму. А после та будто взорвалась, накрывая большую часть пространства вокруг. Достало даже рубежников, которые продолжали следить за мной.
И тогда все случилось. Не знаю, как это описать. Будто я сначала смотрел на все в сумерках, а тут мне внезапно дали прибор ночного видения. Разве что теплокровные существа отсвечивали фиолетовым.
Вот те же рубежники, черти, всякая нечисть, Шига, жиртрест. Я даже разглядел нечисть в закрытом крохотном домике справа от усадьбы. Дела!
Как бы я ни старался скрыть свои эмоции, но именно сейчас потерпел безоговорочное фиаско. А что тут скажешь — подобного мне испытывать не приходилось.
— Сначала будешь видеть только крупных существ. Ну, и относительно недалеко, само собой, — предупредил Шига. — Но если потренируешься, то улучшишь и дальность и четкость заклинания. Я, к тому же, дал тебе базовую схему, сам пользуюсь уже сложной. Ладно, Миша, как ты говоришь, бывай.
Владимир махнул рукой и пошел обратно к усадьбе. А я даже не стал мысленно возмущаться тем, что он во второй раз меня кинул. Какое там! Сердце до сих пор бешено колотилось, глаза пытались вылезти из орбит, в венах бурлил адреналин. Умереть не встать — ты волшебник, Миша!
Глава 7
Особенность жизни заключается в том, что все наши радости и успехи очень часто приходятся не по душе другим людям. Так уж устроена человеческая психика: если ты видишь, как у всех вокруг что-то получается, то невольно задаешься вопросом: «А что со мной не так?». Вопрос неприятный, на который не всегда есть четкий аргументированный ответ.
Гораздо легче сказать: «Там родители богатые», «Да понятно, каким местом это ей досталось», «Повезло».
Как выяснилось, касалось подобное не только людей. В отличие от меня, жиртрест находился в самом угрюмом расположении духа. И даже мои успехи в заклинательной магии не особо впечатлили нечисть.
— Витя, ты чего такой хмурый?
— Да потому что подвел ты нас под монастырь, — тяжело переваливаясь с ноги на ногу, ответил тот. И тут же жалостливо поглядел на меня. — Давай вернемся, а? Ну бог с ним с этим воеводой. Нового назначат. Нам какая забота?
— Я сказал, что пойду его искать. Забирать свои слова не буду. К тому же, теперь и заклинание есть.
— «Заклинание», — передразнил меня. — Тоже мне. Много однорубцовый ивашка, да еще без опыта, сможет наколдовать? Насколько тебя хватит? Не подумал об этом? А я скажу. С каждым заклинанием ты будешь слабеть, потому что хист из тебя выходит. А восполняется он в разы медленнее, так-то.
Страх делает удивительные вещи. Он будто снимает с людей маски, которые те носят постоянно, открывая их истинные личины. Вот и Витя предстал совершенно в новом образе. Когда он начал бояться бесславного конца, да еще понял, что в ближайшее время никакого профита с меня поиметь не получится, то тут же перестал пытаться казаться приятным. Самое смешное, мне это даже нравилось. А Витю меж тем было уже не остановить.
— Ты чего думаешь, Шига просто так тебе заклинание подарил? Это Главный Ловчий всех тверяков. Такие без своего умысла ничего не делают.
— И какой у него умысел?
— Ты сам пораскинь мозгами, Миша. Хист он сохранил, чтобы тот никуда не ушел, тебе передал. А теперь вдруг раз и отпускает на вольные хлеба. Говорит все это лишь о том, что в смерти предыдущего рубежника он виноват был, потому свои следы и замел. Сейчас же…