— Да послушала этого недотепу. Кричал, что знает лес, как свои пять пальцев.
— Нельзя так превратно понимать все, что я говорю! — вопила что есть мочи голова из ямы. — У меня вообще-то и пальцев нет. И ты сама виновата, постоянно торопила.
— Я и зазевалась, не увидела волчьей ямы, — объяснила мне девушка. — Ну, а дальнейшее уже можно предположить.
— Шел, упал, очнулся, гипс, — кивнул я. — Будем знакомы, Миша.
Я протянул руку, но на что девушка отреагировала странно. Чуть улыбнулась, но пожать ее не спешила.
— Ты новенький совсем, так?
— Так, — нехотя признался я.
— У рубежников руки жмут, когда на хисте договор приносят. А это, как ты понял очень серьезно. Здесь вообще не все чужанские привычки уместны, как ты понимаешь. Но будем знакомы, Анна Прут.
— Как я понимаю, Прут — это не фамилия.
— Не фамилия, прозвище. Оно тут говорит многое о человеке. Хотя мало кто так называет, за глаза называют Прутиха. Да я и не обижаюсь.
— А хист у тебя какой?
— Второе негласное правило, Миша, о своем хисте никто не говорит. Конечно, есть те же ратники или известные рубежники, промысел которых не секрет Полишинеля, но в целом молчок. Ты когда инициировался, если даже таких вещей не знаешь?
— Позавчера.
— Мда, бардак тут у вас в Ржеве.
— А ты откуда?
— Издалека, — уклончиво ответила Анна, мягко улыбнувшись.
Она общалась со мной так запросто, даже вроде как кокетничала, словно у нее нога сейчас не была разорвана в лоскуты. Вообще, насколько мне хватало понимания и опыта, ей предстоит серьезная операция, а она о подобном даже не задумывалась. Удивительное дело.
— А это у тебя что?
Она будто бы потянула за нитку, которая прилипла к одежде, а следом в ее руке оказалось странная петелька, почти незаметная. Та, впрочем, тут же рассыпалась.
— Кто-то эту штучку на тебя повесил.
— Она опасная?
— Нет, пустяковина. Чтобы отследить можно было.
У меня имелся только один кандидат — Ловчий. Я даже догадался, когда он это успел сделать. Значит, прав жиртрест — не просто так Владимир подарил мне Невод. Пока у зеленого рубежника в зобу сперло от радости и нового заклинания, он повесил на меня другое. Интересно.
— Нет, ну ребята, посмеялись и хватит. Я же тут пропаду! — совсем приуныла голова.
— Ты же все равно умереть не можешь, — наконец обратила внимание на огрызок Анна.
— Давай мы это не будем проверять. Аннушка, ну пожалуйста…
— Эх, погубит меня моя доброта. Миша, если тебе не сложно, помоги к яме подползти.
С моей помощью рубежница оказалась возле своего недавнего места пленения. Вот только сразу конструировать в знакомую форму не торопилась. Вместо этого она протянула руку и словно что-то нащупала в воздухе. Больше того, я даже почувствовал нечто вроде возмущения пространства.
— Это что такое?
— Охранная печать. Чтобы тот, кто в этой яме оказался, сам уже вылезти не смог. Не думаешь же ты, что какие-то несколько метров остановили бы меня?
Только теперь она вызвала плеть. Мне даже на мгновение показалось, что я ее запомнил. Может, действительно получится повторить?
Она ловко поймала петлей голову и подкинула так, что та очутилась у нее в руке.
— Мерси, моншер, как говорят у нас в Парижу…
Что именно там произносят в столице Франции, я так и не успел разобрать. Потому что голова попросту исчезла.
— На Слово его убрала, — объяснила Анна. — Это вроде заклинания-тайника. Я тебя даже научу, но попозже, когда хотя бы второй рубец возьмешь. Как в яму упали, эта сволочь из рук выскочила и обратно не шла, мозг мне выносила. Хотя, конечно, непонятно, может, без него бы еще хуже было.
— А это вообще кто?
— Вопрос, что называется, любопытный. Я первый раз такое вижу. Судя по всему, он точно рубежник, хист я его чувствую, пусть и весьма слабый. Похоже, что тело головешки кто-то отделил от головы каким-то хитрым способом, но он по-прежнему живой. Даже есть и пьет, пусть и немного совсем. Но в то же время я на Слово голову убрать могу, что тоже странно. Обычно такое можно провернуть исключительно с вещами. Короче, одни загадки.
— Получается, где-то лежит его тело?
— Думаю, если бы оно путешествовало, то об этом бы точно мы все узнали.
Я покачал головой, вспомнив одну из любимых книг своего детства за авторством Майн Рида. Вообще мне стало понятно, что не все буйные фантазии лишены смысла. Что называется, сказка ложь — да в ней намек. Судя по миру рубежников, иногда просто намекище!
— Взяла его, потому что он клялся, что дорогу знает, — продолжила Анна. — Да и в целом в лесу он полезный. Всякую нечисть чувствует.