Однако если после создания заклинания меня ощутимо потряхивало, то теперь словно со всей дури кувалдой под дых дали. Я даже не смог удержаться и упал на колени. Вот так печать.
— Миша, ты чего?
— Да все нормально. Просто не заметил, когда здесь рельсы проложили.
— Какие рельсы? — не понял Витя.
— По которым сейчас паровоз пронесся и меня сбил.
Я попытался отдышаться, но лучше не становилось. Будто на грудь бросили тяжеленную гирю, которую не удавалось скинуть. Я поднял голову и явственно рассмотрел прямо над порогом нечто темное, похожее на уродливый лимфатический узел. Ну что тут скажешь, у меня и в детстве по рисованию тройка была, соорудил что смог.
— А ты молодец, — похвалил жиртрест. — Получилось лучше, чем я думал. Прям силой веет. И это после того, как на заклинания потратился.
— Вот чего мне так хреново, — вслух догадался я.
Вообще, состояние было действительно максимально далеким от идеала. Словно ты с жуткого похмелья решил перенести обширный инфаркт на ногах. В моем случае на коленях. И как бы мне неприятно не было, пришлось просить помощи. Да еще у кого — у нечисти с ожирением.
— Витя, помоги подняться.
На удивление в рыхлом теле жиртреста оказалось немало силы. Вот, что называется, правильно выбранная инвестиция — сначала ты тащишь нечисть, но наступает момент, когда нечисть тащит тебя.
Пока Витя кантовал меня в сторону кровати, я отметил, что от моего тела к этой самой лимфатической блямбе тянется что-то вроде ниточки. Едва заметной, для жиртреста, возможно, даже неосязаемой, но вот я ее видел и, что самое важное, чувствовал.
Я запоздало подумал, что не убрал «Сайгу» в сейф — карабин стоял тут же, возле кровати. Но сил говорить уже не было. Я, как в лучшие студенческие годы, просто отрубился. И снилась мне опять всякая муть — странное озеро, из которого я выплывал, хромая старуха, прогоняющая меня прочь, мол время еще не пришло, содрогание земли, бешеный рев, жар и… боль. Такая явственная, что она заставила проснуться и вскочить на ноги.
Сил по-прежнему было с гулькин нос, ощущение, словно меня под зерновую молотилку закинули. Однако еще сильнее я чувствовал режущую боль в груди. Я зачем-то махнул рукой прямо перед собой и вдруг понял, что чего-то не хватает. Нет, все на месте — очертания мебели в ночном сумраке, родная кровать (я рухнул, даже не раздевшись), стоявший возле стены карабин. И только запоздало до меня дошло, что отсутствует та нить, ведущая к печати. Собственно, как и сама печать. Дела…
С этого момента время максимально ускорилось. И я вместе с ним. «Сайга» будто ожила и тут же оказалась в руках, тут же была переведена в боевой режим. Я выскочил в коридор, ощущая, как дом задрожал, загудел, словно собираясь развалиться на части. Так, что нужно сделать при землетрясении? Выбраться наружу. Однако сейчас нечто вроде инстинкта самосохранения твердило мне — именно этого делать нельзя.
Руки взлетели сами собой, ложе уперлось в плечо, а я начал выцеливать дверь, ведущую в сени. Вышло ужасно, потому что руки ходили ходуном и больше всего хотелось бросить тяжелый карабин. Из положительных моментов — зрение удивительным образом не подвело, потому что видел я сейчас ничуть не хуже, чем днем. А еще повезло с тем, что предчувствие меня не обмануло.
Дверь с улицы скрипнула, впустив лунный свет. Значит, она распахнута настежь, а именно там висела печать. Сердце заколотилось, как бешеное, особенно когда тень вторженца легла на порог. А затем в проеме сеней показалось жутковатое существо. Оно чем-то походило на грубо слепленного из глины медведя — уродливая морда с широкой пастью, асимметричные лапы, разномастные клыки. Да еще ростом не вышло — едва доставало мне до пояса.
Однако глядя на его странно вывернутые лапы, бесшумную походку и оскаленную морду (а вторженец даже не думал прятать острые зубы, словно готов вцепиться в жертву в любую минуту), меня не покидало ощущение ужаса. Потому что все в этом создании было какое-то неестественное, будто кратно усиленный эффект зловещей долины.
Меж тем дрожь под ногами становилась все ощутимее. Дом словно пытался бороться против вторженца какими-то своими силами. Как, интересно, если печать разрушена? Хотя главное, наверное, в том, что моему ночному гостю этот шум-гам тоже не нравился. А гул от дома, продолжал нарастать. Того и гляди взлетим.