— Ты верующая? — спросил я. — Хочешь сказать, что Бог создал рубежников, нечисть и все это?
— Одно другому не мешает, — пожала плечами она. — А ты зачем красный угол держишь, если не веришь?
— Я не то чтобы не верю. Скорее разуверился. Да и не мое это, осталось от…
— Родителей, — кивнула Анна. — Отчий дом, в котором многое остается на своих местах скорее по привычке. Ты чай нальешь или так и будем стоять? Про замок — молодец, хорошо придумал.
Я неторопливо разлил чай, мельком обратив внимание, как Анна все еще инспектирует кухню. Ну чисто терминатор Т-800 — увидит какую-то интересную вещь, остановится на пару секунд и продолжает сканировать.
— Давно один живешь? — спросила она.
— Почему один? С Витей.
— Не хочешь, не говори. Так что думаешь по поводу… сложившейся ситуации.
— Мне вроде как думать по рангу не позволяется. Я мелкий, как вы там говорите, ивашка. А вот ты целый воевода.
— Вон как ты запел, — усмехнулась Анна, взяв кружку чая. — А конфетки есть какие-нибудь?
— Печенье, — сказал я так тихо, чтобы жиртрест не услышал. Потому что именно сегодня их и купил.
— Курабье? Это хорошо. Можно прямо так, в пакете.
— Мучное в такой час? Не боишься поправиться?
— Вот это последнее, чего я боюсь. Ну и поправлюсь — потом похудею. Не отказывать же теперь себе в маленьких радостях, из-за которых и чувствуешь себя живой. Давай вернемся к нашим баранам, точнее, к одному конкретному тупому рубежнику. И решим, что с ним делать.
— Вариант вызвать на ковер и…
— Ты видел его? — на полуслове оборвала меня Анна.
— Ну конечно видел. Рубежник удалялся от дома.
— Ты меня не понял, — нахмурилась воевода и даже положила на стол откусанное печенье. — Ты видел конкретно Лешу? Не темную фигуру, не какого-то рубежника, а именно Ломаря?
Вот теперь я понял, к чему она клонит.
— Нет, — ответил я. — Слишком темно было, да и быстро все произошло.
— Едем дальше, — вздохнула Анна, отправляя курабье в рот. — Формально печать сломана хистом, но через подручника. Это очень хитрый ход, чтобы в случае чего не оставлять следов. А та мокрая лужица, которую ты предусмотрительно оставил, нам в этом не поможет.
Я кивнул, уже понимая, куда клонит воевода. Для этого даже не обязательно было быть опером.
— Хочешь сказать, что конкретной доказухи у нас нет, — вставил я. — Только косвенные улики. С таким же успехом и Ловчий мог меня пощупать. Да вообще кто угодно.
— Вот в этом ты, Миша, прав. Тут у каждого может быть мотив. К примеру, захотел один из них передать твой хист своему приспешнику. Хист… — запнулась она. — Значит, говоришь, и Ловчий мог…
Воевода крепко задумалась, а меня же заинтересовало другое.
— Кому хист передать?
— Приспешнику. Ну, помощнику из чужан. Есть тут и такие. Правда, не помню, чтобы у Ломаря приспешники были.
— Короче, ты хочешь сказать, что это мог быть кто угодно?
— В теории да. Вдруг кто решил, что ты на него косо посмотрел. Или увидел у тебя что ценное. Понятно, что вот так, нагло, да еще в такой короткий срок, никто бы действовать не стал… — она снова зависла с курабье, почти донеся его до рта. — Но это не значит, что у других не может быть мотива.
— И чего теперь, спустить все на тормозах? — я почувствовал, как начинаю злиться.
— Нет, конечно. Тут дело не только в том, что кто-то попытался убить рубежника. Ослушались слова воеводы. Вот, к примеру, еще дополнительный мотив — не тебя хотят убрать, а расшатать мое влияние. Показать, что слово воеводы ничего не стоит. Мда…
— Замечательно, и что ты предлагаешь? Ты ведь что-то предлагаешь?
— Для начала надо выяснить все конкретно. Уничтожение подручника просто так не проходит. Завтра вызову к себе Лешу, поговорю, заодно посмотрю на него.
— Даже если что увидишь, скажет, что заболел или еще что, — пожал плечами я. — Опять косвенные улики.
— Рубежники не болеют, — заметила Анна. — Но в целом ты прав. У меня нет ни одного рычага, чтобы действовать с позиции силы и в открытую. Не могу поверить, что Леша настолько туп, что напал. Или, может, его кто-то надоумил?
Воевода так удивилась своей догадке, что даже рот открыла, от чего песочное крошево посыпалось на стол. Не знаю почему, но меня эта картина невероятно позабавила.