Во мне вообще боролись противоречивые чувства. Обычно я привык решать проблемы сразу, напрямую. Есть угроза — ее надо устранить, любыми способами. Однако сейчас понимал, что предъявить Ломарю действительно нечего. Не вламываться же к нему и не крошить лицо прямо так. Причем по поводу последнего у меня вообще были серьезные сомнения. Я уже понял, что хист — это не просто украшение вроде брелка на ключах, он дает явные преимущества. А тягаться против ведуна мне пока не с руки.
Головой я все понимал, что сейчас отправиться по делам воеводы действительно будет лучше всего. А вот внутри что-то грызло, словно я сбегал. И вот от этого мерзкого чувства избавиться как раз не получалось.
Что грустно — Анны на месте не оказалось. Не то чтобы я искал любой повод для встречи с воеводой, но хотелось напоследок получить четкие указания. Что интересно, не было видно и ратников. Разве что некоторая нечисть бродила вокруг, но и то, завидев нас, большая часть благоразумно скрылась.
— Ссут, когда страшно, — прокомментировал происходящее Колянстоун.
Факт в том, что здесь (или не совсем здесь) действительно что-то затевалось. Может, Анна начала охоту на ведьм, под которыми подразумевалась местная оппозиция, или еще чего.
— Ладно, пойдем.
— Опять идти, — заныл Витя.
— Не переживай, рюкзак я сам понесу. На тебе голова.
— Эй, можно поуважительнее. Я вообще-то личность, а потом уже отрубленная голова. Давай, упитанный, бери меня, бери меня полностью. Фу, а чего у тебя пальцы жирные.
— Они у него всегда такие.
— Ну чего стоим? — взвалил я на плечи рюкзак и взял в руки «Сайгу». — Веди нас, Сусанин, веди нас герой…
— Только нормально, а не как воеводу, — посуровел жиртрест.
— Вот началось, пчелы, мед, говно и гвозди! Я же говорил уже, нормально мы шли, это Анна виновата. Выперлась после полудня и давай меня подгонять. Мы бы никак не успели, пришлось срезать, чтобы на ужин к зверю не попасть. Кто ж знал, что там самочинцы эту яму выроют?
— Хорошо, хорошо, только давай на этот раз исключительно по тропе, никуда не сворачивая, — заметил я.
— Да не вопрос, Миша. Я этот лес знаю как свои пять пальцев. Шучу, шучу, хорошо знаю. Доведу вас в лучшем виде. Пухляш, а ты массаж головы умеешь делать?
Я обернулся поглядеть на особняк, смотрящийся без хозяйки невероятно сиротливо. Житрест с Колянстоуном, переругиваясь, приближались к лесу, на какой-то момент даже забыв про меня. Светило пусть еще и не дававшее достаточного тепла солнышко, чирикали какие-то лесные птички, по небу плыли разорванные в клочья облачка. Вся природа словно кричала: «Живи», а вместе с тем на душе кошки скребли. Однако делать было нечего, поднимать лапки вверх и ждать милости от судьбы глупо и наивно. Поэтому я тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и принялся догонять нечисть.
Глава 14
Если бы не ощущение внутренней тревоги, то наше путешествие вполне можно было бы назвать дружеской прогулкой. Наученный жиртрестом, я оставил на первом попавшемся пне толстую краюху хлеба и посыпал сверху солью. Учитывая, что предыдущее посещение леса прошло без всяких эксцессов, можно сказать, что с могущественным хозяином здешних земель удалось добиться нейтральных отношений. И это меня в целом очень даже устраивало.
Жиртрест неторопливо переваливался с ноги на ногу, а головешка болтала без умолку, напоминая опытного акына и одновременно женщину, дождавшуюся мужа с работы.
— Я-то у самочинцев порядочно пожил. Они меня даже пару раз на охоту брали. Только был там умник один, Гога по прозвищу Камыш. Это я его так назвал, потому что воздух все время портил с характерным звуком, ну ты понял, да? Так вот, он говорит, и на меня показывает, привяжите его к поясу, чтобы руки свободные были. Каково а?
Колян сделал паузу, явно ожидая реакции. Но вместо этого жиртрест обернулся на меня со взглядом полным мольбы. Я развел руками. Ну что тут сделаешь, проводник нам достался действительно… разговорчивый.
— Я ему сразу тогда ответил, — переключился Колянстоун на Витю, — что такому подсказчику горький хрен за щеку. Сказал, понятное дело, чуть по-другому, я это так, хрупкую Мишину психику берегу, он же ругаться запретил. После этого меня брать с собой и перестали. Хотя зря, я им неплохо так помогал. К примеру…
Человек привыкает ко всему, так уж он устроен. Вот и я со временем перестал вслушиваться в трескотню Колянстоуна, воспринимая его не более чем фон. Разве что пару раз переспросил, правильно ли мы идем. Но после того, как головешка дважды одернул жиртреста, который собрался шагать по более утоптанной тропинке, немного успокоился.