А меня, меж тем, «вело» все ощутимее. Казалось, верхушки деревьев в своих сумасшедших приседаниях достают до земли, а та, напротив, стремится допрыгнуть до самого неба. Я упал, уже не в силах сохранить равновесие. Пытался подняться, потеряв карабин и загребая руками мокрые листья.
И после все стихло. Я с каким-то запозданием понял, что баюн заткнулся. Значит, сейчас все должно вернуться на круги своя. Что хорошо, я действительно не ошибся. Невероятное мельтешение, напоминающее «вертолеты» у перепившего, не сразу, но постепенно прекратилось. Но это именно что из приятных новостей. Из плохих — как только я смог смотреть на мир без желания вывернуть желудок наизнанку, передо мной возникла ехидная морда нечисти.
Я с содроганием взглянул на баюна и понял, что вызывает у меня такой животный страх. Это можно было сравнить с эффектом «зловещей долины». Нет, не той, когда ты покупаешь квартиру у пожилой певицы, а после остаешься ни с чем. Я про роботов, так сильно похожих на людей, что вместо симпатии они вызывают отторжение.
Вот и баюн был слишком уж… человечен. Будто толстяк, с нарушением гормонального фона (если судить по длинному густому волосу на лице), которого нарядили в костюм пушистого кота. Что интересно, все движения у нечисти были сугубо звериные, но вот хитрый взгляд и сжатые в ухмылке губы заставляли буквально цепенеть. Или этот эффект от последствия его зова?
Однозначно сказать можно было, что нечисть являлась разумной. Это читалось в глазах. А еще зверь, ведомый инстинктом, не будет вести себя настолько хладнокровно, словно играясь с жертвой. Именно сейчас баюн, оттопырив один единственный коготь, медленно провел им по моей руке, расцарапавая кожу. Точно демонстративно наказывал. А после отошел и сел на свою пушистую задницу, с интересом наблюдая за мной.
Я даже удивился. И все? Никаких попыток разодрать горло или отгрызть ногу. Баюн реально просто пырился, не сводя с меня взгляда. Идиот какой-то.
Первой мыслью стало повернуть голову, и вдруг выяснилось, что шея отказала. Конечно, можно было подумать, что тому причиной постоянно меняющаяся весенняя погода. Как еще моя мать говорила: ни холоднее марта, ни теплее мая не бывал апрель. Вот только мне думалось, что внезапный хандроз был вызван явно не этим.
Я поднял руку, точнее в голове прозвучала команда: «Поднять руку», а в реальности не произошло примерно… ничего. Дела!
Если бы у меня было невероятно развитое чувство самоиронии, я бы сейчас расхохотался. Нет, а что? Первое мое знакомство с рубежным миром началось с того, что сознание буквально заперли в собственном теле, теперь вот это. Только смеяться я не стал — мышцы лица тоже слушались примерно никак. Это чего, так всегда будет? Как говорили в моем любимом фильме, так и останется… косоглазие?
Внезапно баюн встрепенулся и все в его поведении изменилось. Из самодовольного существа, которое поняло в мельчайших деталях всю жизнь, он превратился в эдакого заискивающего котика. Даже лицо мгновенно отупело, став менее человечным. Он тихонько мяукнул и поднялся на ноги, потянувшись. А следом к нам вышла девушка.
Молоденькая, ей и тридцатника еще нет, худая невысокая шатенка, с острыми, но вместе с тем приятными чертами лица. Красота ее казалась какой-то дикой, необузданной, как расходящийся в стороны лесной пожар или стекающая со склона вулкана лава. Да еще одета она была совершенно необычно для леса — потертые голубые джинсы в обтяг, тонкая белая футболочка и поверх нее теплая фланелевая рубашка в клетку.
— Васька, твою мать!
Причем, это было самое печатное, что сказала девушка. Она добавила еще кое-что, менее цензурное. После чего подошла ко мне, присела на корточки и поглядела прямо в глаза.
— А ты что еще за хрен такой?
— Солнце село в облачках, появился хрен в очках, — радостно отозвался Колянстоун. — Лера, здравствуй. Это, значит, твой баюн?
— О, обрубок, привет. Такой же мой, как и твой. Навязали смотреть, ему вроде как гулять надо, он мелкий совсем.
Если бы я мог говорить, то очень бы удивился вот этой «мелкости» нечисти. Это же каких размеров достигают взрослые особи?
— А ты, значит, из местного Подворья? — обратилась опять ко мне Лера. — Да ладно, не отвечай, храни свои секреты.
Молодец, веселая. Жаль, что в полной мере я оценить всего этого не могу. Девушка меж тем продолжала анализировать ситуацию.
— Жиртрест, обрубок, зеленый рубежник. Ребята, вас чего, списали, что ли? Нашли где шляться.
— Да нет, мы к вашим направлялись, — все так же радостно прогорлопанил Колянстоун. — Чуть не дошли.