— Угу, свалились на мою голову, блин, — вздохнула Лера. — Ладно, почапали. Эй, жирный, не отставай.
А после хрупкая и одновременно крепкая рука схватила меня за шкирку, потащив за собой. Мне же оставалось лишь наблюдать за кривыми голыми ветками деревьев на фоне голубого неба.
Глава 15
Я давно заметил, что в современных отношениях (в нынешних реалиях приходится еще добавлять «между противоположным полом») со стороны мужиков стало проявляться все больше инфантилизма. Хотя некоторых персонажей с тщательно выбритыми скулами и идеально уложенными волосами и мужиками назвать можно было с трудом.
Суть в том, что я лично не раз видел, как сильный пол вел себя подобно слабому. Я не вдавался в причины таких метаморфоз, на это есть правительство, которое в случае чего может запретить какие-нибудь передачи или площадки, тлетворно влияющие на молодежь.
Вот только судьба не готовила меня к тому, что я сам окажусь в подобном положении. А как можно еще назвать путешествие по лесу, когда тебя на хрупких плечах тащит худенькая девочка?
Понятное дело, что я все довольно сильно утрирую. Лера, как назвал ее Колянстоун, не взвалила меня на плечи, а именно что тащила. По земле. Отчего я собирал своей спиной все кочки, шишки и палки. И надо отметить, что если способность двигаться я потерял, то на чувствительности это никак не отразилось.
Что можно было сказать с уверенностью — нам теперь не грозила опасность. Я сделал этот простой вывод из трескотни головешки, который вовсю наводил мосты со старой знакомой. У Леры, правда, подобные архитектурные сооружения радости не вызывали: отвечала она односложно, а часто попросту игнорировала Колянстоуна. Но не прогоняла ни головешку, ни жиртреста, который тащил нашего болтливого обрубка. Девушка явно смирилась с присутствием странной парочки.
А еще на мирный лад настраивал баюн, который теперь превратился в самого обычного кота. Он, издевательским образом шел рядом, отчего его шерсть то и дело лезла в нос. Разве что слегка прихрамывал, о чем мне периодически напоминала Лера.
— Ты, Рыжий, конечно, ума палата, взял и в баюна шмалять начал. Да еще из такой пукалки, — она приподняла на ремне «пукалку», в роли которой выступала «Сайга». — Тогда надо в голову стрелять, чтобы уж наверняка.
Мохнатая нечисть, свидетельствуя о том, что она вполне себе разумная, возмущенно мявкнула. Баюн то ли грозил обратиться в общество по защите нечисти, то ли обещал отомстить.
— А ты молчи, — сразу заткнула его Лера. — На тебе раны как на собаке затягиваются. Щас придем, тебе еще влетит по первое число… Ладно, если бы чужанин какой попался, но это же рубежник.
Баюн опять возмущенно мявкнул, а я в очередной раз удивился вот этому пренебрежительному тону, который и рубежники, и нечисть использовали по отношению к простым людям. Словно те являлись расходным материалом.
— Но ты тоже хорош, — опять уделила мне свое внимание Лера. — Давно рубец получил? Пару дней как, наверное. И сразу в лес ушуршал. Хоть бы поговорил с кем, инфу разузнал, блин. С таким же успехом мог с моста сигануть или под поезд прыгнуть.
Я молчал. Меня с детства научили одной умной вещи — если разозленная женщина на тебя ругается, то с ней не надо спорить. Аргументами тут дело не решишь. Скорее даже наоборот, когда примешься приводить вполне логичные доводы, то только усугубишь свое положение.
Ах да, еще я был парализован чуть более чем полностью. Но это уже так, незначительные детали.
Так мы и двигались, в доброй веселой и дружественной обстановке. Это походило на какой-нибудь новогодний праздник, когда все родственники съезжаются в отчий дом, а ты потом полгода ходишь к психологу, вспоминая тщетные «отстаивания личных границ» за тазиком оливье. Рядом терся шерстью баюн, позади с необоснованной радостью имбицила трещал Колянстоун, а впереди изредка ругалась Лера. Идеальная компашка.
Довольно скоро, несмотря на пытающиеся проникнуть внутрь носа волосы нечисти, я почувствовал запах дыма. А еще позже послышались голоса и наше движение прекратилось. Точнее девушка меня бросила, как чемодан с контрабандой, а вскоре ее возмущенное меццо-сопрано раздалось метрах в тридцати.
— А че сразу я? На кой черт вы меня к этой хреновине приставали? Чуть что, сразу Лера!
Другой человек, явно взрослее и спокойнее, что-то ей долго втолковывал. Причем, как я понял, безуспешно. А когда его попытки не увенчались успехом (или напротив, диалог достиг какого-то промежуточного финала), настал и мой черед. По крайней мере, я сначала услышал приближающиеся шаги, а затем перед глазами возникло бородатое морщинистое лицо мужичка.