А когда я оказался в состоянии все рассмотреть, то понял, что мы находимся в небольшой деревне, самой странной, какую можно было встретить. Домов, точнее землянок, здесь я насчитал около двадцати. Некоторые едва возвышались над землей, если зазеваешься, то и вовсе не заметишь. Посреди деревни виднелись несколько пустых, сделанных из бревнышек и толстых веток, клеток. Однако я ощутил небольшой фон, исходивший от них. Значит, палочки были не обычные — заговоренные, такие просто так не сломаешь. Чуть поодаль вбит здоровенный кол, метров на пять возвышающийся над землей, к которому оказались привязаны крепкие веревки. А еще… еще вокруг бродила нечисть. Самая разная, начиная от знакомого мне баюна и заканчивая какими-то пушистыми человечками, которые пихали друг друга, что-то выясняя. Какой-то контактный зоопарк, не иначе.
Что интересно, откромленный кот сделал свою человеческую морду кирпичом, словно не он на меня недавно нападал и подошел ластиться к Андрею. Тот почесал его за ухом и махнул мне в сторону одной из землянок. Вокруг нее собрались уже знакомые мне «маахи», та самая «нерусская» нечисть. Завидев самочинца, те расступились, не проронив ни слова, но глядели вслед тревожно.
Нынешняя землянка оказалась больше. Она даже напоминала какой-то общинный дом. Да и убранством отличалась — никаких столов, только топчаны, с вбитыми возле них кольями: по четыре с каждой стороны. И от них тянулись крепкие путы, сдерживающие тех, кто лежал на соломе. Я не сразу сообразил, что именно здесь происходит.
— Ты же говорил, что вы за все хорошее и против всего плохого, — заметил я Андрею, разглядывая пленных «маахов».
Выглядели те плохо: одежда грязная, смятая, да и лица серые, почти безжизненные. Разве что желваки на них постоянно ходили, словно нечисть спала, но сны ей снились совершенно не безоблачные.
— Для их же блага, — ответил Андрей.
— Ага, из разряда, «лоботомия успокаивает чересчур активных детей».
— Стой где стоишь и смотри, — сказал самочинец.
Он вытащил из воздуха нож (надо все же уболтать Анну на это заклинание, как оно там называлось, Слово?) и неторопливо, явно осторожничая, подошел к одному из лежащих. А после уколол палец и капнул кровью. Даже не на пленного, а скорее рядом. И тут случилось жуткое.
Маах проснулся, хотя уместнее будет сказать очнулся. Он рванул, рыча и скаля зубы, сразу попытавшись добраться до Андрея. И не будь связан по рукам и ногам, я бы самочинцу не позавидовал. А так дернулся несколько раз, рыкнул и стал лизать пол вместе с соломой, пытаясь добраться до драгоценной капли крови.
— Они сюда сами привели больных, — махнул Андрей на дверь, явно имея в виду маахов, которые стояли снаружи.
— А что с… ним, — указал я на бедолагу, утратившего рассудок.
— Самое страшное, что может случиться с разумной нечистью. Кровяная лихоманка.
Глава 16
После многочисленных разговоров и объяснений, я все же составил некую цельную картину мира. Короче, все сводилось к тому, что этот неведомый Зверь, который когда-то был нечистью (хотя и теперь формально ею оставался), подхватил эту самую кровяную лихоманку и вроде как сошел с ума. Этим и объяснялись постоянные хаотичные нападения в окрестностях Ржева.
Болезнь было неприятная. Принесли ее с собой упыри, которые подобной хреновиной и страдали. Скорее даже не так. Упыри — единственные, кто нормально переносил свою особенность. Они, точно слушая заветы современных психологов, давно приняли себя и сделали недостаток изюминкой.
Чего они хотели? Ну ясно чего, об этом даже кучу фильмов сняли: напиться чужой кровушки, вот только незадача заключалась в том, что эффект после их нападения был разный. К примеру, чужане просто умирали (Андрей так и сказал: «Просто». Мол, ну, не повезло'). А вот некоторые из нечисти становились переносчиками заразы со всеми вытекающими последствиями. Хотя, как говорил самочинец, тут как по новостям на федеральных каналах — не все так однозначно. Кто-то заражался, а другого болезнь обходила стороной. Только в отличие от упырей, которые вроде как оставались в сознании, инфицированная нечисть сходила с ума. Большинство становились агрессивными и невменяемыми. Они хотели добраться до жертвы, но так как упырями не были, то могли лишь убить несчастного. А кровь? Ее они не пили.
И если сначала я думал, что Андрей опасается, как бы зараженная нечисть меня не цапнула, то после осознал — он боялся, что лихоманщик чего доброго доберется до жизненно-важных органов. Как рубежник я еще не очень сильный, особо за меня хист «впрягаться» не будет, так что лучше поберечься.